Проклятые судьбы (ЛП)

Пустое выражение на ее лице говорило, что ей все равно, но как это могло не пробиться ей в грудь и не выжать из нее жизнь? Может быть, она была сломлена так долго, что даже больше ничего не чувствовала. Большую часть времени я считал, что она просто отключилась от жизни. Но мне хотелось, чтобы она этого не делала. Я хотел бы, чтобы под этой крышей был хоть один чертов человек, с которым я мог бы поделиться своей болью. Хуже всего было то, что я знал, что если никогда не выберусь отсюда, если отец будет держать меня взаперти вечно, я закончу так же.

Клара застонала, как будто испытала лучший оргазм в своей жизни, а я уставился в свою тарелку, мои уши наверняка вот-вот начнут кровоточить. Отец застонал, когда тоже закончил, и я обнаружил, что моя рука сжимает нож рядом с тарелкой. Либо в этом была извращенная жестокость, либо ему было все равно, кто слушает. Я не знал, что было хуже.

Несколько минут спустя они вдвоем вошли в комнату, и у меня покалывало шею от ощущения их присутствия позади меня.

Отец со вздохом опустился на свое место во главе стола, поднял стакан с водой и сделал большой глоток. Клара хихикнула, опускаясь на сиденье справа от него, расчесывая пальцами свои светло-каштановые волосы, чтобы укротить непослушные пряди, торчащие сзади. Она была одета в бледно-розовое платье-сорочку, в котором я узнал было мамино, и это само по себе оскорбление.

Дженкинс появился с тележкой по сигналу, как будто он ждал в тени появления своего хозяина.

— Я позволил Кларе, носить твои вещи, — небрежно сказал Лайонел. — Ты ведь не возражаешь, моя сладкая?

Мать на мгновение посмотрела на Клару с жесткостью в глазах, затем просто кивнула, изобразив вежливую улыбку.

— Спасибо, тетя Каталина, — сказала Клара сладким голоском, и все. Гвоздь в крышку гроба.

Я стукнул кулаком по столу, и ледяной взгляд отца пронзил меня. Но я не собирался просто сидеть здесь и позволять этому случиться.

— Как ты смеешь так оскорблять мою мать, — огрызнулся я. — Она твоя жена.

Прошла мучительно долгая пауза молчания, и я не мог оторвать взгляд от отца, когда в них появился убийственный блеск.

— Как я смею? — повторил он убийственным тоном, от которого волосы у меня на затылке встали дыбом.