Проклятые судьбы (ЛП)

Судьба — непостоянный и темпераментный зверь.

Я нахмурилась, вспоминая ту ночь. Дариус сказал мне, что я ему небезразлична, но мне не хотелось в это верить. Казалось, он был так близок к тому, чтобы извиниться за все, слова будто застряли у него в горле, и на долгое мгновение я действительно поверила, что он собирается их произнести. Но он этого не сделал. И я не стала ждать, пока он наберется смелости сказать их.

— Мы сражались, — сказала я, горькие слезы жгли мне глаза. — Он снова оскорбил меня, и я просто потеряла с ним связь.

Он хотел, чтобы я признала, что мои чувства к нему изменились, что в ночь Лунного затмения, когда мы чуть не поцеловались, это означало нечто большее.

— Но ты захлопнула дверь у него перед носом и сказала, что ничего не изменилось, — грустно сказал Габриэль, словно осознание того, что я сделала это, причинило ему боль. — И ты сказала ему, что все еще ненавидишь его.

— Ну, что, блядь, еще я должна была сказать? — огрызнулась я. — Ты хочешь сказать, что я должна была просто открыться ему, показать свое сердце и позволить истекать кровью ради него? Сделать себя уязвимой перед ним после всего, через что он заставил меня пройти, когда он даже не мог сказать, что сожалеет обо всем этом?

Габриэль вздохнул, как будто мои слова причинили ему боль, и печально покачал головой.

— Вы оба могли бы сделать там другой выбор. Если бы он извинился, если бы ты была честна… вы были бы вместе в ту ночь. Это изменило бы так много вещей.

Я усмехнулась, потому что не верила в это. Или, может быть, я просто не хотела этого делать.

Может быть, я была слишком упряма, но какое это имело значение сейчас?

Габриэль колебался, прежде чем продолжить, казалось, видя, как кипит моя кровь и ярость подпитывает меня.

— После того, как вы были вместе в Мерцающих источниках, ты сказала ему, что для тебя это не имеет значения, ты придала этому мало значения, сказав ему, что это ничего не меняет.

Я стиснула зубы. Тогда я понимала, почему сказала это. Дариус смотрел на меня так, что я не могла подобрать названия, и была в ужасе от того, что он собирался снова сказать или сделать что-то жестокое.

И я не могла этого вынести. В тот момент я была слишком уязвима, слишком открыта, отчаянно хотела, чтобы это ничего не значило и значило все сразу, что я заговорила первой ядовитыми словами и ложью, выставленными передо мной в качестве щита, пытаясь защитить себя.

— Я предполагала, что это ничего для него не значит. Будто я просто какое-то завоевание, — пробормотала я.