Проклятые судьбы (ЛП)

— Он влюблялся в тебя, а ты вырвала его сердце, — тихо сказал Габриэль. — В этом мире нет большей боли, чем эта. Поверь мне. Я знаю. Я пережил это.

— Так что, теперь я должна чувствовать себя виноватой? — потребовала я. — Ответственной? После всего? За все это? Он никогда не говорил мне этого. Никогда не говорил мне…

— Он сказал тебе. Ты просто не хотела этого слышать, — прервал ее Габриэль.

— Я не хочу это слушать, — отрезала я, поднимаясь на ноги, когда слезы угрожали пролиться. — Я не обязана это слышать.

— Ты должна, — прорычал Габриэль, тоже вставая. — Потому что должна признать, что ты тоже виновата в этом. Вы оба провалили испытания, назначенные вам звездами…

— В тронном зале, когда ты была с ним там, он сказал тебе, так же ясно, как я говорю тебе сейчас, что он хочет тебя, сказал, что хочет признать тебя своей, сказал, что хочет от тебя всего, что ты…

— У тебя есть видения о моей гребаной сексуальной жизни? — огрызнулась я.

— Дело не в сексе, — сказал он с гримасой, как будто мысль о том, что я и Дариус будем заниматься этим, ужаснула его.

Так и должно было быть, потому что мысль о том, что он может как подсматривать, так и подглядывать, была настолько отвратительной, что меня стошнило бы. — Я этого не вижу. Я вижу то, что имеет значение, то, что вы говорите и чувствуете, и я знаю, как сильно вы оба заботитесь…

— Хватит! — закричала я, когда слезы, наконец, прорвались сквозь мою защиту и потекли по моим щекам. — Этого достаточно. Мне все равно, чья это была вина или сколько у нас было шансов не оказаться здесь.

Мы здесь. На этом все и закончилось. Так что к черту судьбу. К черту звезды. К черту предопределение. К черту Дариуса Акрукса. И пошел ты.

Я спрыгнула с крыши, прежде чем он успел ответить, выставив за собой жесткий воздушный щит, чтобы убедиться, что он не сможет последовать за мной, когда я сильно взмахнула крыльями и взлетела через кампус. Я не знала, куда лечу, я просто знала, что мне нужно убраться к черту подальше от Габриэля Нокса, моего так называемого лучшего друга.

Разве недостаточно было того, что мне пришлось жить с этим дерьмом всю оставшуюся жизнь? Неужели мне действительно нужно было переворачивать все это снова и снова? Разве он не мог просто оставить меня обвинять Дариуса во всем этом и, по крайней мере, утешаться моей собственной невиновностью? Мне не нужно было, чтобы он сваливал вину и на меня тоже. И мне действительно не нужно было думать, что он, возможно, просто чертовски прав.