Проклятые судьбы (ЛП)

Потому что никто и никогда не сравнится с ним. Мое сердце никогда не будет принадлежать никому, только этому мужчине. Это истина, отлитая в железе, которую невозможно изменить. И если мне придется ждать его месяцы, годы или целую вечность, то буду.

Орион заметно сглотнул, в его глазах было извинение, прежде чем он перевел взгляд с меня на присяжных. Ужасный холодок страха пробежал по моему позвоночнику от выражения его лица, и паника пронзила меня. О чем он думает?

— Сожалею, что поднял руку на принцессу Солярии, — спокойно произнес он, и его слова заставили меня нахмуриться.

 — И с еще большим сожалением признаю, что использовал ее для собственной выгоды. Я ухаживал за ней, манипулировал ею и, в конечном счете, использовал Темное Принуждение, чтобы заставить ее стать моей.

— Нет! — закричала я, вскакивая со своего места, когда абсолютный ужас охватил меня. Дариус тоже встал рядом со мной, ярость стояла в его глазах, когда он уставился на друга, и вокруг нас разразился шум.

— Порядок, порядок! — скомандовал судья, ударив молотком по столу.

 — Немедленно сядьте! — Волна магии воздуха пронеслась по комнате, и меня заставили вернуться на свое место вместе со всеми остальными.

— Что он делает? — Я умоляла Дариуса, страх разрывал мое сердце на части. Но он не ответил, просто смотрел на Ориона не мигая, отчаяние было написано на его лице.

— Пожалуйста, обвинение, подойдите к трибуне, — приказал Даркис, его голос был резким, когда он пристально посмотрел на Ориона.

Я вся дрожала, глядя на Ориона и умоляя его встретиться со мной взглядом.

Дариус внезапно схватил меня за руку, крепко сжав, и я вцепилась в нее изо всех сил.

— Темное принуждение — это форма темной магии, — промурлыкала Уитклоу, двигаясь к Ориону, как будто она наслаждалась убийством.

— Нихрена, — процедил Орион сквозь зубы.

— Итак, вы признаете, что наложили Темное Принуждение на Гвендалину Вега, принцессу Солярии? Девушку, которая находится под защитой высочайших королевских законов?

— Да, — сказал Орион с кивком, который разбил мое сердце на миллион острых осколков.

 — Она, конечно, понятия не имеет. Вот почему она солгала здесь сегодня. Я убедил ее, что она любит меня, я заставил ее забыть, что я принуждал ее, я заставил ее хотеть меня и желать меня. Все, во что она верит в наших отношениях, — это фарс, который я состряпал.

Я покачала головой, слезы катились по моим щекам, когда Дариус крепче сжал мою руку.

— И почему ты это сделал? — ласково спросила Уитклоу.

— Потому что я хотел ее.