Проклятые судьбы (ЛП)

— Какое-то время, — согласился он. — Но в конце концов он познает все лучшие виды любви. Даже если он никогда не узнает нашу.

Наша мать плакала тихими слезами, когда снова поцеловала его, страсть между ними росла, когда их конечности переплелись на травяном ложе, созданное ею.

Видение расплылось, прежде чем мы увидели слишком много, и моя рука скользнула в руку Габриэля, а сердце забилось в глубоком и пьянящем ритме, когда разыгралось следующее видение.

На следующее утро, когда они проснулись в объятиях друг друга, их окружили торжествующие крики, когда группа из четырех здоровенных парней спрыгнула с деревьев и окружила их.

Наша мать бесстрашно сражалась рядом с отцом Габриэля, когда им удалось зарубить двоих нападавших, и адреналин хлынул по моему телу, когда я страстно желала, чтобы они сбежали.

Один из юношей пал под их общими усилиями, но последний бросился на нашу мать, бросив свое копье в тот момент, когда Марсель прыгнул вперед, перехватывая его. Оно вонзилось ему в грудь, и наша мать закричала, когда его кровь залила ее.

— Спаси нашего сына, — потребовал он, удерживая ее взгляд, пока боролся за то, чтобы остаться на коленях, и запустил свое копье в мальчика, который пронзил его, заставив его отпрыгнуть в сторону.

— Я могла бы любить тебя в другой жизни, — выдохнула наша мать, коснувшись его щеки на самую короткую секунду, прежде чем повернуться и убежать, прижав руку к животу, будто баюкала крошечную жизнь, которая, как она знала, начала расти внутри нее.

Габриэль так крепко сжал мою руку, что на ней остались синяки, и я почувствовала, как дрожь пробежала по его конечностям, когда он наконец понял, кто он такой.

Его мать была нашей матерью. Он наша кровь.

Видение снова помутнилось, и мы увидели, как наша мать и другие победители игр выходят в конце испытаний. Парень, убивший отца Габриэля, был среди выживших, и еще до конца дня их семьи пообещали их друг другу, нанеся на их спины знаки звезд друг друга, а наша мать с отвращением хмурилась от выбора, который был сделан за нее.

Последовала серия коротких видений: живот нашей матери рос по мере того, как внутри нее развивалась жизнь. Родив мальчика, она назвала его Габриэлем, с любовью поцеловав его в макушку. Мы видели, как она бегает с ним по коридорам своего дома, обожает его, играет с ним, любит его с такой явной силой, что у меня защемило сердце, когда я смотрела на это, и слезы потекли по моим щекам.