Проклятый дар

С ней точно все будет хорошо, а иначе чем объяснить тот факт, что она разобралась даже с тем, как включить бойлер?!

Вода была сначала горячей, стекала по Алениным волосам и плечам, звонко и весело билась о дно душевой кабинки, смывала больничный запах и сумасшествие. Один поворот вентиля – и вода стала ледяной, такой, что захватило дыхание и остановилось сердце. Всего на мгновение остановилось, а потом забилось громко и радостно, по-настоящему.

Алена вышла из душа совсем другим человеком, завернулась в махровый халат, промокнула волосы полотенцем и только тогда отважилась взглянуть на свое отражение…

Отражение было чужим, может быть, оттого, что все еще хранило следы ее недавнего безумия.

Алене хотелось думать, что только поэтому, что все еще можно изменить и исправить. И эти тусклые, криво обрезанные волосы, и синие тени на скулах, и шальные огоньки в поблекших глазах.

– Поправимо, – сказала она шепотом своему несчастному отражению. – Все это поправимо. Ты только не бойся.

Отражение улыбнулось ей вымученной улыбкой и стало чуть больше похоже на нее прежнюю. Добрый знак…

От невеселых мыслей ее отвлек деликатный стук. Алена бросила еще один взгляд в зеркало и распахнула дверь.

– Привет! – Снаружи ее ждал не Антон Карпович, а санитар Матвей. Он стоял, прислонившись спиной к обитой вагонкой стене, и рассматривал Алену заинтересованно и, кажется, немного удивленно, точно после душа она могла измениться до неузнаваемости.

Он и сам изменился, если это вообще был он.

Тот прежний Матвей, брюнет, носил очки и нелепые гангстерские усики, а этот… без очков, без усов, с русыми, по-мальчишески взъерошенными волосами. Гораздо более молодой и более неформальный. Неизменным остался лишь запах парфюма, давний Аленин приятель.

– Привет. – Она все еще была не до конца уверена, кто же перед ней, и поэтому на всякий случай попятилась.

– Не узнаешь? – Он улыбнулся и теперь уже окончательно стал тем Матвеем, которого Алена знала в прошлой, сумасшедшей, жизни.

 – Это хорошо, что не узнаешь. Есть надежда, что остальные тоже не узнают. Как ты себя чувствуешь?

Алена чувствовала себя странно, но в этой странности не ощущалось никакой опасности. Вот такой парадокс: она в незнакомом доме с почти незнакомым мужчиной, который к тому же изменился едва ли не до неузнаваемости, а на душе спокойно. Ну почти спокойно.

– Мы где? – спросила она вместо ответа.

– На даче.