Проклятый дар

 – Принесу простыню и подушку.

– Да я бы и так… – Матвей сунул в рот соломинку, зажмурился, сказал с улыбкой: – Эх, словно в детство вернулся. У моей бабушки был точно такой же сеновал.

– Без покрывала будет колко. Я сейчас.

Когда Алена вернулась с пледом и подушкой, Матвей уже спал, а будить его было жалко. Она просто прикрыла его пледом, аккуратно притворив за собой дверь, вышла во двор.

Затеянная уборка отвлекала от невеселых мыслей и создавала иллюзию нормальной жизни. Дед ушел по своим неотложным делам в лес, а она вот приехала без предупреждения и убирается…

Когда полы и окна были вымыты, печь протоплена, а пыль вытерта, Алена принялась за обед.

В дедовых закромах нашлось много чего полезного и вкусного, от банки липового меда до литровой бутыли самогона. Интересно, Матвей пьет самогон? Сама бы она выпила…

Матвей проснулся, когда в печи уже томилась картошка, а на столе вперемешку с дедовыми гостинцами стояли привезенные запасы.

– Ух ты, какая красота! – Он обвел взглядом сияющую комнату, взял с тарелки соленый огурчик, одобрительно покосился на бутыль с самогоном.

 – Ты, я погляжу, замечательная хозяйка.

Алена так и не поняла, к чему относилась похвала: к наведенному порядку, соленым огурцам или самогону, но на душе вдруг потеплело.

Может, дедовы гостинцы и в самом деле были такими вкусными, а может, она просто очень сильно проголодалась, но впервые за долгие месяцы Алена поела с удовольствием, без принуждения.

Матвей тоже уплетал за обе щеки, поглядывал на нее одобрительно, пару раз плеснул в граненые стопки самогона, а потом, когда Алена захмелела и позволила себе наконец расслабиться, сам вызвался заварить чай.

Они пили травяной чай с печеньем и липовым медом, когда Матвей вдруг предложил:

– Алена, я посмотрел, у вас тут баня есть. Может, вытопим? Давно я не парился в настоящей бане!

– Тридцать ведер воды, – сказала она многозначительно. – Ты готов?

– Я готов! – он радостно закивал в ответ.

 – Давай так: сейчас я наношу воды, затоплю баню, а потом приведу в порядок двор.

Это было так странно и так неожиданно, словно Матвей собирался поселиться в этой затерянной на краю земли избушке, а не провести под ее крышей всего пару ночей. Ко всему, за что брался, он подходил с крестьянской основательностью, это так не вязалось с образом избалованного цивилизацией городского денди и нравилось Алене.