Проклятый дар

Он даже умел управляться с косой! Его движения были размеренными и выверенными, поверженный бурьян стелился к ногам зеленым ковром, а Алена не могла отвести глаз от сосредоточенного и по-мальчишески счастливого лица. Как же давно она не видела вот таких мужчин – не фальшиво мужественных, а настоящих! Как же соскучилась по крепкому плечу! И пусть это плечо принадлежит наемнику, пусть за его поддержку и помощь кто-то заплатил звонкой монетой, настоящему мужчине не зазорно быть даже наемником. А ей пора взять себя в руки, потому что он вот уже целую вечность не сводит с нее внимательного взгляда…

Баня протопилась к вечеру, когда в нагретом за день воздухе появились первые ночные бабочки.

Странно, но теперь Алена их почти не боялась и от легких прикосновений полупрозрачных крыльев больше не шарахалась. Может, начала привыкать?

– Я пойду первым, если не возражаешь. – Матвей поигрывал дубовым веником и с нетерпением поглядывал на закрытую дверь предбанника. – Обещаю всю воду не выливать и пар не выпускать.

– Иди. – Она отмахнулась от особенно назойливого мотылька, протянула Матвею домотканую льняную простыню, по краям расшитую национальным орнаментом. – Я пока накрою на стол.

Сколько Матвей парился, Алена не засекала, время прошло в хлопотах и приготовлениях к ужину. Сама она была небольшой любительницей банных процедур, поэтому надеялась, что Матвею ее долго ждать не придется.

– Эх, красота! – Завернутый в простыню на манер римского патриция Матвей появился на пороге, когда ужин был уже почти готов.

От парня пахло терпким дубовым духом и немного медом, а с мокрых волос падали крупные капли, прочерчивая на светлой ткани темные дорожки. – Давно я так не парился! Я теперь голодный как волк. Ты давай не задерживайся, а то я тут все без тебя съем. – Он улыбался широко и открыто, словно в его жизни и в самом деле не было большего счастья, чем попариться в деревенской баньке, а потом перекусить незатейливой деревенской едой.

Когда-то Алена и сама умела жить так же широко и открыто, а потом как-то вдруг разучилась и даже не заметила, как окружающий мир потерял яркость.

Он засиял привычными красками только сейчас, заиграл пурпурными закатными лучами в гранях хрустального графина, в который она перелила самогонку, поскребся в окно ярко-зеленой березовой веткой, вспыхнул огненным орнаментом на Матвеевой простыне, загорелся небесно-синим в его глазах.

– Случилось что-то? – Матвей шагнул ей навстречу, взял за руку, всмотрелся в лицо.