Проклятый Лекарь. Том 2

Наследница одного из древнейших родов Империи и капитан моей гвардии смерти, стоящие в пыльной нише за портьерой на балу.

И они на полном серьёзе обсуждали, как интегрировать оживший скелет в светскую развлекательную программу. Моя жизнь окончательно превратилась в балаган.

— Тихо, — прошипел я. — Просто стоим здесь. И не дышим. То есть… я дышу, а ты, — я ткнул пальцем в грудину Костомара, — … не скрипишь костями. Ждём.

Оставив Костомара в его укрытии с суровым наказом не высовываться и не скрипеть костями, мы с Аглаей с максимально невозмутимыми лицами вернулись в сияющий бальный зал.

— Пирогов! Наконец-то! Позвольте представить — барон Михаил Долгоруков, военный атташе при генеральном штабе.

Передо мной стоял мужчина лет тридцати — подтянутый, с идеальной военной выправкой, но с ленивой, ироничной усмешкой в глазах, которая совершенно не вязалась с его строгим мундиром. Взгляд человека, который видел слишком много, чтобы во что-то искренне верить.

— Наконец-то на этих унылых приёмах появился человек с мозгами, — без предисловий заявил Долгоруков, проигнорировав протянутую для рукопожатия руку и хлопая меня по плечу. — Бестужев уже час расписывает ваши таланты. Обычно он преувеличивает, но тут, похоже, даже преуменьшил.

— Чем обязан такой высокой оценке, барон? — поинтересовался я.

— Видел, как вы сканируете гостей, — он кивнул в сторону генерала Мартынова, который тяжело дышал у стола с закусками.

— Стенокардия напряжения, вторая степень, — спокойно ответил я. — Судя по цвету лица и одышке, ресурсов у него ещё года на два, не больше. Если не бросит курить свои сигариллы и нервничать на заседаниях Совета.

— Ха! — Долгоруков громко хлопнул в ладоши, заставив пару дам вздрогнуть. — Я выиграл пари! Поручик Свиридов, этот оптимист, утверждал, что старик протянет пять лет минимум.

Не лебезящий аристократ, не перепуганный купец. Циничный прагматик, который воспринимает мир как набор фактов и вероятностей. Мой любимый тип людей. С ними всегда можно договориться.

— А у вас самого, барон, старая травма покоя не даёт, — заметил я как бы между прочим.

Улыбка сползла с его лица. Он посмотрел на меня совершенно другими глазами — не как на забавного фокусника, а как на… нечто непонятное.