— Вы знаете, я сейчас смотрю на ваш рисунок и понимаю, что та женщина, которую я встречала, совсем не похожа на этот портрет. Знаете, вполне вероятно, она чем-то и похожа на погибшую, и потому вы как бы домыслили...
— Мадемуазель Быстрова, — холодно отрезала Луиза Дени, — я профессиональный художник, а кроме того, дипломированный психолог и потому ничего не домысливаю, а наоборот, вижу, как вы пытаетесь ввести нас в заблуждение. Кстати, весьма неловко. — Она отложила альбом. — Я скажу вам, почему при первой нашей встрече я так настаивала на портрете потерпевшей.
Мы действительно нашли ее в ущелье, но вот лицо ее было обезображено до неузнаваемости. Естественно, у нас зародились сомнения — но увы, подтвердить их или опровергнуть было некому: в Англии у миссис Бредли не осталось родственников, а в конторе, где она служила, никто не знал ее настолько хорошо, чтобы опознать тело. Теперь вы понимаете, что означает ваше заявление о том, что вы встретили женщину с такой внешностью уже после трагического случая?
— Понимаю, — прошептала Даша.
Ей было страшно посмотреть в глаза инспектору, а главное, она окончательно перестала что-либо понимать.
— Так вы нам расскажете правду, или мне придется допросить вас официально?
Терять было уже нечего, и Даша поступила так, как поступили бы на ее месте девяносто девять процентов женщин.
— Хорошо, я скажу вам правду.
Инспектор и художница облегченно вздохнули.
— Я никогда не встречала женщины с такой внешностью — каюсь в своем вранье. Но меня к этому вынудили странные обстоятельства.
Дело в том, что, как-то возвратясь в свой номер, я нашла под дверью фотографию незнакомой женщины. Меня это чрезвычайно удивило, но еще больше удивила надпись на обороте: «Memento mоrе».
— Что это значит? — вскричал инспектор.
— «Помни о смерти», — торжественно пояснила Даша.
— Я прекрасно знаю, как переводится эта фраза, я спрашиваю, что это означает?
— Откуда я могу знать? — она развела руками. — Сначала меня это удивило, потом рассмешило, а потом я испугалась.
Я никогда не видела этой дамы и потому понятия не имела, что все это означает. Оставалось попытаться узнать о ней через вас. Вы же всегда в курсе местных дел.
— А почему тогда вы не показали фотографию?
— Потому что вы обязательно перевернули бы ее, увидели надпись и принялись меня допрашивать. А так был шанс узнать, не привлекая внимание.
— Эта фотография сейчас у вас?
— Да, конечно. — Очевидно Даша воспринимала карман Полетаева как свой собственный.
