Я пришла к нему и потребовала объяснений, пригрозив, что в случае отказа обращусь в компетентные органы. Но сделала я это в неудачный момент. У него как раз находился Пьер. Тот был послан выяснить имя заказчика. Не знаю, предлагал ли он деньги или грозился обвинять в убийстве Бредли, но Хахенникен всерьез забеспокоился. Ему не улыбалось рисковать своей карьерой и свободой. Возможно, он сообщил своему клиенту, что отказывается продолжать расследование.
— Весьма необдуманный ход с его стороны, — Дебузье ковырял зубочисткой во рту.
— Еще бы! — хмыкнула Даша. — Ведь именно после этого его клиент решил убрать меня, полагая, что именно я виновница сомнений пастора. К счастью, ему это не удалось, но вот Хахенникен уже испугался по-настоящему, он понял, что человек, нанявший его, — одержим и не остановится не перед чем, и решил идти в полицию. Пришлось его убрать.
— Но почему вы так уверены, что он не успел сообщить имена сообщников Бредли?
— Потому что пастор оказался мертв, а Пьер, несмотря на то что раскрыл все карты, — жив.
Потому что полиция обнаружила в его документах досье на Гонсалеса, но Гонсалес тоже продолжал оставаться живым и невредимым."
"— Но затем Гонсалес все-таки погиб.
— И опять же по моей вине. Это я пришла к нему вечером и сообщила, что знаю о его связи с русской, проживающей в этой гостинице, считай с Бредли. Мы повздорили, и я, решив проследить за ним, вывалилась из окна соседнего номера. Убийца же решил, что из окна меня выбросил именно Гонсалес, следовательно, он из этой же шайки.
В ту же ночь Гонсалес был убит.
— А Пьер?
— Пьера выдал запах.
— Запах?
— Именно. Я обнаружила связь между этим запахом и пещерой. Я постоянно говорила об этом и ходила по всей гостинице, пытаясь обнаружить его источник. В конце концов нашла. Через час после этого Пьера увезла скорая.
Все молчали.
— Мадемуазель Быстрова, — вдруг произнес Дебузье. — Кажется, я догадался, кто был убийцей.
— Кто? — вместо Даши переспросил Полетаев.
— Вы и были. — Швейцарец смотрел в упор на расстроенного детектива.
Даша даже бровью не повела.
— Вы почти угадали.
— Что значит — почти? — опять воскликнул Полетаев.
— То, что это была женщина. Так отчаянно расправляться с противником может только тот, кому нечего терять. Только женщина, которая мстит.
— Мстит? — послышались голоса с разных сторон.
— Да. Это была месть женщины, у которой отобрали самое дорогое.
— И что же? Бриллиантовое колье?
— Нет. — Даша с грустью смотрела на оплывавшие свечи. — Любовь.
