Пропавшие без вести

Толпы беженцев торопливо шагали рядом с телегами, нагруженными наскоро сложенным скарбом и кучами ребятишек, с тоскливо мычащими коровами и телятами, привязанными позади телег. Выбиваясь из сил, они тащились пешком — с узелками, лыковыми кошелями, мешками, женщины — с грудными ребятами на руках. Колхозники и горожане с одинаково угрюмой укоризной, молча провожали глазами катившиеся к востоку автоколонны, перегруженные бойцами и командирами. Местами возле дороги валялись конские туши, покинутые в оглоблях вместе с телегами, лежали трупы гражданских беженцев, расстрелянных из пулеметов фашистской авиации.

Среди них были и дети. Иногда одинокая женщина или мужчина протягивали красноармейцам ребенка, умоляя захватить его, спасти от врага, да так и исчезали из глаз позади машин в безнадежной беспомощности… Ивана охватывал стыд: «Мы, молодые, вооруженные, покидаем тут беззащитных!»

И вдруг Иван увидал возле речной переправы бойцов, которые занимали окопы вдоль берега небольшой речки, энергично устанавливали проволочные заграждения, копали противотанковый ров, устраивали артиллерийские позиции.

Значит, здесь будут биться, не отступать, а стоять против фашистов! Вот в ореховой заросли разгружают машину с ручными гранатами, а какой-то веселый молоденький красноармеец набрал полную каску спелых свежих орехов. Вон спускают в окопы ящики с бутылками зажигательной смеси, бутылки поблескивают на солнце.

— Эй, братва! Налью по стаканчику! — шутливо крикнул боец проходящим мимо связистам, которые разматывают катушку, протягивая куда-то телефонную нитку…

«Да, да, здесь будут драться.

Эти не унывают, готовятся к бою!» — завистливо думал Иван, глядя на эту картину. У него защемило сердце тоской. Или у него в руках не такая же винтовка, как у этих бойцов? Неужели не мог бы и он остаться хотя бы на этом же рубеже обороны, в окопах у этой речки, которой он даже не знает названия, но которая, может быть, завтра окажется вдруг известной всему миру, потому что здесь, у этой темной воды, над которой так низко склонились густые кустарники, остановится наступление гитлеровцев…

— В какой машине старший политрук? — нетерпеливо спросил Иван своего старшину.

Он еще не знал, как обратится к начальнику, какие убедительные слова ему скажет, но был уверен, что сумеет как-то добиться того, чтобы его отчислили в часть, которая будет стоять здесь на обороне.

— Его с нами нет. Он назначен комиссаром батальона и на рассвете вернулся к частям, — сказал старшина.