Пропавшие без вести

 — Несколько лет уж не знаю…

Он ничего не сказал в пояснение, и Бурнину осталось или разгадывать этот невнятный семейный ребус, или просто не думать про генерала.

— А какого он года рождения? — все же из вежливости спросил Анатолий.

— Мой сын? Девятнадцатого. Должно быть, в подобном же роде, — генерал указал на сидевшего впереди младшего лейтенанта. — Товарищ лейтенант, как вас звать? — спросил он.

— Ну что вы, товарищ генерал! — по-мальчишески возразил юноша.

— Да, думаю, что такой же, — с усмешкой подтвердил генерал.

Генерал ехал мрачный и молчаливый.

Полковник Генштаба сказал Бурнину, что в пути он поможет генералу уточнить обстановку, но не мог же сам Анатолий начать разговор…

В нависающих сумерках они выехали на автостраду и вошли в вереницу машин, которые везли к фронту боеприпасы, горючее, продовольствие. Движение было стремительным и равномерным.

Воздушная тревога застала их где-то перед Можайском.

— В первые недели все движение на дорогах стояло из-за этих налетов, — сказал Бурнин. — А теперь вот едем себе, и ничего не случается.

— Привычка, — отозвался генерал, слушая тяжкий гул фашистских бомбардировщиков и грохот зенитных орудий.

Однако движение по шоссе прервалось. Мимо стоявших вереницей машин, всех обгоняя, прошла колонна стремительно мчавшихся грузовиков с необычного вида зачехленным в брезент грузом вроде понтонов.

— «Катюши»! — почтительно произнес шофер.

— Да, это си-ила! — сказал и Бурнин.

— Скажите, товарищ майор, а вы видали «катюши» в действии? — спросил генерал.

Это в те дни был общий вопрос тыловых людей. Прославленное оружие интриговало всех.

Новый начальник штаба совсем не стеснялся обнаружить, что он еще не был ни дня на фронте. Он слушал Бурнина с таким же простодушным вниманием, как и другие тыловики. Но вдруг оборвал его почти на самом эффектном и вдохновенном месте рассказа вопросом:

— А как исчисляется залп батареи «катюш» в пересчете на минометы и гаубицы?

— Я не подсчитывал, товарищ генерал, — чуть растерянно возразил Бурнин.

— Напрасно. Очень важно учесть фронт, и глубину поражения, и быстроту переноса огня. Это же внесет существенные поправки в расчеты по планированию операции, — загорелся Балашов. — А может быть, при решении боевой задачи следует приравнивать действие этого оружия не к артиллерии, а к танковому удару, чтобы увязать его взаимодействие с пехотой!

«Теоретик!» — подумал Бурнин.