Пропавшие без вести

Непрерывные налеты фашистской авиации на Вязьму тревожили Балашова как попытка разрушить коммуникации и лишить войска возможностей дальнейшего отхода. Было необходимо решительно действовать. Балашову не хватало сейчас и вечного спорщика Острогорова и Бурнина, с которым он уже привык разговаривать, даже не в порядке совета, а как бы оформляя свои мысли, в процессе изложения их Бурнину. А полковник артиллерии Чалый, назначенный начальником штаба, был человеком новым и Балашову почти незнакомым.

Балашов решил вызвать в срочном порядке Ивакина.

Член военного совета, явившись, застал Балашова в задумчивости над картой. Балашов даже не сразу услышал приветствие Ивакина. Но вдруг встрепенулся:

— Здравствуй, Григорий Никитич! Хватит уж тебе сидеть там, на отлете. Сотворил ты новый рубеж, наладил формирование, теперь подчини свою новую бригаду Дурову или Щукину и давай будем вместе решать, что делать. Сам знаешь, я человек совсем новый на фронте, а обстановка требует и совета и моментальных решений… Гляди-ка сюда!

Балашов указал на карте район старого рубежа обороны, где находились отрезанные дивизии.

— Вот о них я все думаю, как им помочь… Про Логина ты ничего не слыхал дополнительно?

— Ничего. Как игла в стог упала.

— Стог-то стог, да Логин ведь не иголка.

— Ровно сгорел — ни слуху ни духу! — сказал Ивакин.

— Все-таки, если бы он вот тут, среди них, оказался, — показал Балашов на старый рубеж, — у меня спокойнее на сердце было бы.

— Да что ты! — удивился Ивакин.

— Нет, он именно там сейчас нужен больше всего. Острогоров — он воин! — уважительно признал Балашов. — А ведь там кто? Майоры полками командуют. Как они пробиваться будут из окружения!

— А ты не смотри, что майоры, — успокоил его Ивакин. — Наши майоры уже привыкли полками командовать.

— Вижу, что привыкают, — горько сказал Балашов. — Красная Армия строилась из расчета, что в применении к новым званиям майор — не выше, чем на батальоне.

— Не сокрушайся, — сказал Ивакин. — Молодым открываем дорогу! У молодых энергии больше, отваги! В войне ведь отвага…

— Отвага — не самое главное, дорогой комиссар! — горячо перебил Балашов. — Мы власть молодому вручаем над тысячами людей.