Пропавшие без вести

Они осторожно пробирались по пригородным лощинкам, пока добрались до речки, пересекавшей город, по ее берегу прокрались в городские развалины, где под остатком какого-то потолка затаились, прижавшись и согревая друг друга.

Часа через два, когда тучи развеялись и взошло солнце, они одинокими прохожими пошли врозь. Приходилось пройти несколько улиц до знакомого Бурнину домика. Они уже не работали на той улице месяца два, и Анатолий не был уверен, не случилось ли с домиком и его хозяйкою чего-нибудь неожиданного.

Прасковья Петровна как раз вышла на улицу встряхнуть одеяло, когда Анатолий появился, дома два не доходя до нее. У него за спиной послышался полицейский свисток, потом окрик. Свисток повторился, издали отозвался и второй… Бурнин заставил себя не оглянуться, не заспешить. Прасковья Петровна, услышав свисток, совсем уж хотела войти «от греха» в домишко, но задержалась на крыльце с одеялом в руках, пока Бурнин подошел вплотную.

— Прасковья Петровна, не узнаете? — возбужденно окликнул он.

— Не шуми. Берись за другие концы-то, трясти пособи! — не растерялась старуха, подавая ему одеяло. — Кепку-то да пиджак живо кидай за крыльцо…

Застрекотали опять и опять свистки. Преследуемый полицейским, бежал мимо дома Сергей, когда они со старухой тряхнули за концы одеяло и оно ударило воздух звуком глухого выстрела…

Они свели опять концы вместе и снова тряхнули с выхлопом.

Бежавший вслед за Сергеем полицай испуганно обернулся, остановился и выбранился:

— Эй, блохастые! К стороне отошли бы от тротуара-то, чем блох своих на людей вытрясать! Во дворе места нету?

— Ты бы поздравствовался вперед, чем брехать! — огрызнулась старуха.

— А ты, старая, про немецких баронов знай про себя, не кричи на всю улицу. Вон еще бегут, старость твою не помилуют! — пригрозил полицай.

Он побежал вперед, подавая свистки. Два раза хлопнув еще во всю улицу, старуха кинула одеяло на руки Бурнину и как ни в чем не бывало пошла в комнату.

— Кепку-то да пиджак подбери! — сказала она в дверях. «Ну и выдержка у Петровны!» — восхищенно подумал Бурнин, с одеялом и своим барахлишком входя за нею.

— Те, другие-то двое, с тобой, что ли, были? — спросила старуха.

— Со мною один товарищ, — сказал Бурнин.

— В синей рубашке — того-то немцы сразу забрали, а в сером сокрылся под нашу с тобой пальбу… Митька-то полицай нарочно остановился меня обругать.