Пропавшие без вести

И оба друга в этот момент страшились перевести дыхание… Было ясно: увидят — убьют, а то даже прежде потешатся тем, как они будут барахтаться в нечистотах…

Но все пронесло. Немцы из лагеря разошлись, утихли песни у поваров. Лагерь затих. Тогда началась гроза. Было ясно, что никто уже не зайдет в уборную, и Бурнин с Сергеем выбрались из-под стульчака, но как выйти из помещения под светом прожекторов, к которому еще прибавился блеск ослепительных молний?!

Напряжение этого часа, поспешность решений, рискованное висение над ямой в страшной скорченной позе, трудность, которую добавила молния, освещая лагерное пространство, — все это заглушило в сознании Бурнина ощущение невольной вины перед Баграмовым и перед всем лазаретом, вины в том, что он не сумел сказать капитану о своем разговоре с Емельяном… Кто же знал, что вместо свободного часа в рабочем лагере его ожидали вечернее построение и перекличка…

И все-таки Бурнину и Сергею непогодная грозовая ночь помогла.

Именно от уборной лагерь пересекала сточная канава, которая уходила под проволоку возле кладбищенской горки, и зловещий бугор затенял как раз часть канавы возле самой проволочной ограды.

Бросок от уборной до канавки прошел легко, а дальше даже не по-пластунски, а по-змеиному пришлось проползать, извиваясь всем телом в холодной воде бурного дождевого потока.

Канавка настолько наполнилась, что вода покрывала их с головой, однако они не рисковали даже отплевываться, хотя при шуме ливня, под ветром и громом никто их не мог услыхать.

Проволока, когда ее резали под удары грома, не выдала их скрежещущим звуком. За лагерем они проползли по той же канаве, почти рядом с пулеметным «секретом». Как здесь хотелось ползти скорее! Но именно тут приходилось быть осторожнее и замедлить движение. Страшнее всего была бы встреча с собакой.

Наконец осталось все позади…

Ливень прошел. Беглецы далеко за лагерем сбросили с себя вымазанную глиной солдатскую лагерную рванину и остались в поддем снизу полугражданском платье, мокром — хоть выжимай.

— Ночь — матка, все гладко! — сказал Сергей, не попадая зуб на зуб. — Что днем будет?

Ночной ветерок быстро сушил одежду, зато пронизывал холодом до костей.

Движение по городу ночью было немыслимо.