Пропавшие без вести

До работы продолжить какой-нибудь разговор с кем бы то ни было не осталось времени. А на работе в тот день все опрокинулось.

При перекурке солдат-конвоир добродушно окликнул Анатолия:

— Гут! — воскликнул Бурнин с сочувствием. — Унд вирст ду мит унс цузамменфарен?

«Всё опрокинулось! Скрыться пока в лазарете? Удержаться там?» — мелькнула мысль у Бурнина. Но это значило оторваться от Сергея, которого в таком случае завтра отправят в Германию… Не годится!

— Завтра, после обеда.

Конец работы приближался мучительно медленно.

Переводчик, которому Бурнин несколько раз в течение дня пожаловался на боль в животе, сразу направил Бурнина в лазарет.

По знакомой лестнице поднимаясь на третий этаж, Анатолий встретился с Волжаком.

— Анатолий Корнилыч! Мишу-то ведь в Германию увезли, вы слыхали?! — горестно воскликнул Волжак.

— Увезли?! Когда же? — поразился Бурнин.

— Да утром вчера. Трех врачей, — пояснил Кузьмич.

— Вот тебе на! Даже не попрощались!.. Эх, Миша! — воскликнул Бурнин. Он был так огорошен внезапностью этого сообщения, что повернул было по лестнице вниз, позабыв обо всем прочем. Только пройдя с Волжаком три-четыре ступеньки вниз, он спохватился, что должен немедленно увидать Баграмова.

Увидев озабоченного, встревоженного Анатолия, Баграмов развел руками.

— Да, вот так неожиданно получилось, Анатолий Корнилыч! Вызвали — и на этап! — сказал он, имея в виду отправку Варакина.

— Нашу команду завтра после обеда тоже угонят в Германию, Емельян Иваныч. А тут намечается очень серьезное дело. Через неделю, а может быть, раньше на лагерь нападут партизаны. Свяжитесь сегодня или завтра с «вагон-командой», там человек есть…

— Анатолий Корнилыч, но я ведь вас могу немедленно уложить в лазарет. Среди врачей есть надежные люди, — охваченный волнением, сказал Емельян.

— Не могу оставить товарища. Друг у меня в команде, — возразил Анатолий.

— Я пошлю санитара и фельдшера за вашим другом. Всех-то, конечно, не могут врачи избавить от этой отправки. Досадно же, черт, когда до такого дела осталось несколько дней! Как же можно уехать так просто, как будто мы скот, который увозят…

— Не беспокойтесь, — сказал Анатолий, благодарно сжав руку Баграмова.