Пропавшие без вести

В первый же день по прибытии в лагерь под Ригой Ромка решил бежать из плена. Он ловко перемахнул через проволоку и уже за оградой лагеря был срезан пулею с вышки. Оказалось, перебита нога; ее ампутировали. Он пролежал в лазарете месяцев пять с незаживающей культей. Одноногий еще раз попробовал бежать и ушел-таки в лес, но был найден погоней с собаками и в числе здоровых отправлен в Германию.

— Тут уж их маковка! Об одной ноге через всю неметчину не ускочишь! — сокрушенно признал Ромка.

Все видели, что Дымко ничего не боится, и за это его любили и уважали товарищи.

Но несмотря на скученность и на то, что в рабочем бараке под боком были голые дощатые нары, атмосфера рабочего лагеря все же казалась Ивану живее и легче. Даже Роман Дымко, днем жизнерадостный и терпеливый, ночью стонал и скрипел зубами от боли в своей культе.

Однажды ночью Балашову почудилось, что кто-то роется у него под подушкой. Он обернулся, но никого не увидел.

Так поспешно отпрянуть и лечь на свое место мог только сосед, Ромка.

— Ромк, ты что? — спросил Балашов.

Но Дымко не ответил. Он спал.

Утром у себя под подушкой Иван обнаружил расписанный примечаниями номер «Клича».

«Ромка подсунул!» — подумал Иван.

Однако Ромка смотрел на эту газетку, как будто сам видел ее в первый раз.

— Вот исто-ория! — удивленно тянул он.

Но во взгляде Ромки Иван приметил лукавую искорку.

«По постоянной подписке!» — с усмешкой думал Иван, находя под подушкой и после подобные экземпляры фашистской газеты…

Как-то раз зондерфюрер принес очередной номер «Клича», когда инженер Забелин отсутствовал.

Старшой, возвратись, разъярился. Он сразу напал на Ивана, обвиняя его. Балашов не стал отпираться.

— Да вы лучше спросите людей, хотят ли они еще слушать ваше мерзкое чтение всех этих пакостей… А покурить всем бумажка нужна, понятно! Верно, товарищи?! — обратился Иван к больным.

— Правильно, Ваня! — раздались голоса в ответ.

— Если номер газеты еще пропадет, так и знай, что ты будешь в ответе! — пригрозил Ивану Забелин.

— Ну, братцы, если ночью как-нибудь у нас господин старшой «пропадет», так и знайте, что за это я, Ромка Дымко, в ответе! — воскликнул моряк и встал с койки. — По всей строгости поганого беззакония отвечать готов, если его задушу ненароком! При всех обещаю.

Моряк убедительно стукнул по полу костылем.

— Не очень-то запугаешь! — проворчал инженер. Однако же он замолк.