Пропавшие без вести

Вот она что означала, их тишина! Понимаете? — Балашов очертил по карте карандашом район работ, намеченных штабом фронта. — Если противник выслал разведку на такую глубину, значит, и шириною размах его операций на фронте намечается очень солидно.

Карандаш Балашова опоясал это пространство на карте параболическими кривыми, направленными за Вязьму.

— Понимаете, что получается? — продолжал Балашов, может быть не столько для того, чтобы обрисовать положение майору, сколько стараясь его уяснить для самого себя.

 — Если бы их разведка в нашем глубоком тылу производилась с «дальним прицелом» по времени, то разведчики постарались бы вести себя осторожно, а не держались бы нагло. Бросать в лесу парашюты, убивать людей, обстреливать целый взвод — это же делают только тогда, когда ждут поддержки и выручки в кратчайшие сроки. Штаб фронта и ВВС получили данные, что идет подтягивание массы вражеских танков на нашем фронте. Воздушная разведка фашистов висит над нами с рассвета и до заката. Пленный, захваченный в левофланговой дивизии, у комдива Волынского, оказался из моточасти, переброшенной неделю назад из Франции, где они отдыхали, а не вели войну. Из Франции, понимаете? Значит, надо ждать грозных событий. Наступление фашистов, как я считаю, должно начался не завтра, так послезавтра. И эта их демонстрация с химией неспроста: сеют панику, хотят расшатать моральное состояние наших войск.

Телефонный зуммер заставил Балашова взять трубку особого телефона, соединяющего его с командармом.

— Петр Николаевич, иди-ка скорее ко мне! — явственно произнес из соседнего помещения голос командующего армией, только что возвратившегося с передового К.П.

— Идемте со мной, — позвал Балашов Бурнина. — Не так это просто… Да, не так это просто! — на ходу повторял Балашов.

Когда они вошли к Рокотову, у него уже были член военного совета Ивакин, начальник артиллерии Ермишин, начальник разведки, начальники химической службы и ПВО и Острогоров. Они стояли перед развешенной на стене картой, ярко освещенной аккумуляторной лампочкой.

Попросил разрешения войти Чебрецов, вызванный сюда же со своим комиссаром.

Рокотов был встревожен.

— На всем протяжении фронта наших дивизий обозначились танки противника, — сказал командарм. — Надо немедленно выяснить, что против нашей армии — танковая группировка или дезориентация. Да тут еще эта новость — газы… Петр Николаич, немедленно запросите штаб фронта, — может быть, у них есть более свежие данные.