Пропавшие без вести

Не может быть сосредоточение танков разом повсюду! Уточняйте, не верю! Разведчикам надо идти во вражеский тыл, а не за сто метров сидеть от переднего края! В такую разведку детишки играют! Все дивизии одинаково не укомплектованы. Держите в готовности все огневые средства! Только вчера вам придали дивизион ПТО… Да что вам дались чужие резервы! — вдруг вспылил Рокотов. — Нет, я о них пока не даю приказа! Резервов нет! Отражайте сами!.. Я считаю, что у вас средств довольно, товарищ полковник. Удерживайте рубеж.

Ни о каком отходе не может быть речи. Усильте коммунистами ваши заслоны. Вам пленных приказано взять, а вы до сих пор не взяли; на это вам тоже подкрепление нужно?! Приказываю добыть пленных… Всё, всё! — оборвал командарм и обернулся к собравшимся. — Почему же вы против того, чтобы немедленно вывести из резерва дивизию Чебрецова? — обратился он опять к начальнику штаба.

— Неправильно было бы: поздно! — сказал Балашов. — Если сейчас отдать приказ к выступлению, то дивизия может быть смята, не успев развернуться.

Я считаю, что дивизия Чебрецова теперь, до выяснения обстановки, должна зацепиться намертво на тех рубежах, которые занимает. Она же пересекает Дорогобужский тракт. Так и стоять! Думаю, что операция немцев планируется примерно вот так, — Балашов провел пальцем по карте две широкие полосы на восток — приблизительно те самые параболические полудужия, которые перед тем рисовал Бурнину. — Задачею Чебрецова будет не выпустить противника из лощин и балок, не подпустить к асфальтовым магистралям и железной дороге. Мы должны помнить, что это путь на Москву, объяснить это всем бойцам.

— Товарищ генерал-майор, а это не паника? — вдруг строго обратился к Балашову Ивакин. — Вы говорите так, как будто немецкие танки уже прорвали наш фронт.

Это замечание Ивакина задело Балашова. Он вспыхнул, резко повернулся к члену военного совета, но постарался сдержаться. Что это? Политическое недоверие? Или просто боязнь проявить недостаток бдительности? А может быть, он в самом деле не может понять…

— Я, товарищ член военного совета, как раз о том думаю, как удержать армию от паники, а фронт от прорыва, — твёрдо и холодно сказал Балашов.

 — Разрешите продолжить? — спросил он, обратясь к командарму. Рокотов молча кивнул.

— Бросить сейчас вперед дивизию Чебрецова, когда разведка доносит о множественных танковых демонстрациях — вот это и означало бы поддаться обману, означало бы невыдержанность и панику, — сказал Балашов.