Пропавшие без вести

 — Если фашистские танки на фронте нашей армии сосредоточились, то, значит, в ближайшие часы так или иначе, там или здесь они начнут прорываться в наши тылы. И пока никому не известно, будет ли главный удар нанесен по нашему правому флангу. Мы сможем бороться, во всяком случае сохранив наш резервный рубеж на такой глубине, чтобы танки противника, даже если они прорвутся в армейский тыл, могли бы быть блокированы и уничтожены. Дивизия Чебрецова, как я считаю, именно и стоит на таком неожиданном, не предусмотренном в фашистском опыте рубеже.

Фашисты могут предполагать тут расположение тылов, приготовятся беспечно разбойничать по тылам и громить безнаказанно, а нарвутся на боевые порядки! Если на переднем крае сумеют отрезать пехоту от танков, то в дивизии Чебрецова, на сегодняшнем ее рубеже, найдут могилу и танки. Недаром и фронт нам советовал в эти дни сберегать резервы… Я кончил, товарищ командующий, — заключил Балашов.

— А вы что скажете, хозяева дивизии? — обратился Рокотов к Чебрецову и его комиссару Беркману.

— Мы согласны с начальником штаба армии, что дивизия, судя по обстановке, может попасть в тяжелое положение на марше. А если танки противника прорвутся в тылы армии, мы выполним лучше свою задачу, оставаясь на заранее оборудованном рубеже обороны, — сказал Чебрецов за себя и за комиссара.

— Дивизия полковника Чебрецова остается в резерве армии, новые три батальона пополнения пока тоже, — решительно заключил Рокотов. — Начальник штаба, свяжитесь с фронтом, выясните возможность получения от них артиллерийского подкрепления, танков и прикрытия авиацией, как мы уже говорили.

По получении ответа из фронта мы посоветуемся и решим, при каких обстоятельствах, на каких рубежах и в какие сроки вводить в действие наши резервы. Решение будет дано до утра, до начала серьезного боя.

Бурнину показалось, что командарм уже про себя принял доводы Балашова и Чебрецова, но не хочет пока признать, что решил окончательно оставить резервную дивизию фактически на намеченном запасном рубеже.

В эту минуту вошел шифровальщик и подал Рокотову только что полученную радиограмму.

Командарм читал ее удивленный, смятенный, казалось — ошеломленный. Все присутствующие в молчании наблюдали его изменившееся лицо.

— Вот так история! — произнес командарм. — Приказ фронта: генерал-лейтенанта Рокотова и члена военного совета дивкомиссара Ивакина отзывают для нового назначения. Сдать командование армией генерал-майору Ермишину.