Пропавших без вести – не награждать!

Достань нож и воткни мне в грудь, если у тебя рука поднимется убить больную женщину.

– За меня не беспокойся: крови я никогда не боялся – ни своей, ни чужой. Для меня, Кабо, мир не делится на мужчин и женщин, на сильных и слабых. Для меня есть свои и есть враги. Ты – враг, и убить тебя – благо.

Они помолчали. Десантники, видя, что у командира с больным замполитом серьезный разговор, старались обходить их стороной. Боков с аптечкой стоял в зоне прямой видимости, ждал, когда понадобится его помощь.

– У меня есть деловое предложение, – Лоскутов, подводя итог дискуссионной части разговора, ввинтил окурок в землю.

 – Буду откровенен, жить тебе осталось недолго, от силы сутки. Как ты проведешь эти сутки, зависит от тебя. Если мы не договоримся, то я оставлю тебя без медицинской помощи, и тогда ты проклянешь тот день, когда родилась на свет.

– Я давно его прокляла. Много-много лет назад.

– Боль будет невыносимой, – продолжал Лоскутов. – Перитонит выжжет тебя изнутри. Ты будешь подыхать в адских муках, но никто не подаст тебе даже глотка воды.

Смерть твоя будет долгой и ужасной. А можно все решить по-другому. Я прикажу Бокову, и он будет колоть тебе морфий до самой кончины. Никаких мук, никаких страданий, только сладкий сон и забытье.

– Что ты хочешь взамен? – Кабо расстегнула гимнастерку, поправила бюстгальтер.

– Для начала – имя, фамилия и должность руководителя немецкой разведки в Мурманске. Назовешь того, кто послал тебя ко мне в отряд, доктор тут же вколет тебе морфий.

– Дурак ты, Лоскутов! Ничего я не буду тебе говорить, – Кабо рукой провела по губам, незаметно слизнула с ладони ампулу.

 – Пока!

Николай Егорович не сразу понял, что означает хруст стекла на зубах у Кабо. Инстинктивно он попытался разжать ей зубы, но под его руками тело Кабо противоестественно выгнулось, затряслось в конвульсиях и разом ослабло. Замполит была мертва.

– Что с ней? – подбежал Боков. – Приступ? Померла?

– Ты врач, тебе виднее, что с ней, – Лоскутов поднялся с земли, отряхнул от прошлогодних травинок галифе.

Боков нагнулся, понюхал у Кабо губы.

– Командир, от нее исходит запах миндаля. Как-то все это странно…

– Что странно? Что ты крутишь-мутишь? Ты говори, что хотел сказать, а я отвечу.

– Она что, отравилась цианидом?

– У нас что, замполитам стали с собой в рейд ампулы с цианистым калием давать? – подозрительно спросил он.

– А вот этот вопрос не ко мне. Замполиты проходят по другому ведомству, и что им с собой дают, я не знаю.