Пропавших без вести – не награждать!

За ночь она с помощью десантника, бывшего до войны портным, перешила форму Кабо на себя. Сапоги замполита подошли одному из моряков. В отличие от Коротковой, он даже не думал отказываться.

Кабо похоронили рано утром, перед походом. Из уважения к ее должности банки и мусор в могилу не бросали.

К десяти утра в горной лощине все еще стоял густой туман. Как только он стал рассеиваться, вперед двинулись разведчики: Монгол и двое тунгусов. Они пошли налегке, только с личным оружием и вещмешками.

К обеду встали на привал у горной речушки. Короткова, все порывавшаяся постирать вещи с Кабо, попробовала рукой воду и решила ерундой не заниматься: вода была ледяная, в ней даже мыло не пенилось.

Разрешив бойцам развести костер и согреть пищу, Лоскутов стал по карте прокладывать дальнейший путь. От намеченного им графика движения отряд отставал как минимум на сутки. Идти по горам оказалось гораздо тяжелее, чем планировалось в Мурманске.

– Коля, – оторвал его от штабной работы Монгол, – брось карту, пошли, я тебе кое-что покажу.

Лоскутов, порядком уставший за последние трое суток, нехотя согласился.

Они отошли от лагеря примерно на километр, взобрались на уступ у отвесной скалы.

– Смотри, Коля, смотри, – довольный собой, Монгол показал на рисунок на камне. – Это то, о чем я тебе говорил. Это знак, Коля. Я уже видел его, когда с белкой шел к скале с белой полосой.

Материалист и скептик Николай Лоскутов ладонью расчистил шершавую поверхность камня, отошел на пару шагов, осмотрел композицию со стороны – на отвесной стене была выдолблена стрела, указывающая наконечником на север. Никакие силы природы не могли создать этот рисунок: стрела была прямой, с двусторонним наконечником и оперением.

– Коля, я счастливейший из людей! Если бы ты только знал, как прекрасно осознавать, что ты не дебил, не идиот и не психбольной, что тебя не мучают бредовые идеи.

Монгол опустился на поросший мхом валун, набил трубку, закурил.

– Коля, я всегда знал, что и белка, и Отец волков, и скала с белой полосой – что все они существуют на самом деле. Но, бывало, нет-нет да промелькнет подленькая мыслишка: а не свихнулся ли я со всей этой тунгусской мистикой? Не мучают ли меня игры больного воображения? Ан нет! Вот она, стрела, указывающая на плато.