Пропавших без вести – не награждать!

– Иди, продезинфицируй рану коньяком. Я разрешаю.

На улице перед замком упали первые крупные капли дождя.

Исход боя в центре острова решил начавшийся ливень. Не сговариваясь, противоборствующие стороны сменили позиции: немцы, прикрываясь стеной дождя, оставили оборонительные позиции у казарм и вдоль берега отошли на юг, к причалу, а русские покинули зенитную батарею.

Около трех часов дня отряд Монгола вошел в замок. Лоскутов с первого взгляда на промокших, смертельно уставших бойцов понял: либо он сейчас приведет людей в чувство, либо они расползутся по углам, и он до вечера не соберет их в единый кулак.

– Отряд, строиться! – скомандовал Николай Егорович.

Для построения в холле пришлось сдвинуть в угол упавшую люстру и занести в караульное помещение раздавленного ею десантника. Туда же, в караулку, поместили троих тяжелораненых.

– Я не вижу никого из группы Фомина, – сказал Лоскутов, осмотрев строй.

– До меня никто не дошел, – ответил Монгол. – Все, кто остался в живых, все здесь.

– Отряд, – обратился к бойцам Лоскутов, – я благодарю всех и каждого за смелость и решительность в бою, за мужество и героизм.

Я все понимаю, я вижу, в каком вы состоянии, но сейчас не время расслабляться. Пока мы не выполним нашу главную цель – не уничтожим антенну излучателя, – считайте, что бой продолжается. Бойцы! Мы прошли только половину пути, пускай самую сложную и опасную, но половину. От выполнения оставшейся части задания зависит весь исход дела. Наш успех или неуспех зависит от каждого из вас, и я надеюсь, что меня никто не подведет.

Николай Егорович одернул полы гимнастерки, расправил плечи, приосанился.

– Отряд, смирно! – десантники подравнялись, поправили амуницию. – Вольно! До особого распоряжения комендантом замка я назначаю Лукина. Охрана, быт, питание – Лукин, все на тебе. Боков – лазарет, раненые. Отряд, разойдись! Монгол, за мной!

Николай Егорович и рейдовик уединились в офицерской комнате.

– Рассказывай! – Лоскутов протянул товарищу папиросу, дал прикурить.

Монгол, не выпуская папироски изо рта, скинул с себя всю одежду, насухо вытерся скатертью со стола.

– Значит, дело было так, – он скрутил в жгут кальсоны, отжал на пол, надел сырые на себя. – Немцы открыли огонь раньше, чем я подошел к батарее…

Докладывая командиру о ходе боя, Монгол выжимал одежду и заново одевался.

– Итого, Николай Егорович, я привел к тебе двух офицеров, пять боеспособных краснофлотцев, сапера, Мазура без уха, легкораненого Гагина, трех матросов и Короткову.