Пропавших без вести – не награждать!

Что ты с ним делать будешь, в сидор запихаешь?

– И то верно… Николай Егорович, а ты видел, здесь на стене портрет какого-то усатого мужика висит. Не знаешь, кто такой? На одного моего знакомого похож.

– Это Никола Тесла, американский ученый.

– Не, такого не знаю. Николай Егорович, я давно хотел тебя спросить: если мы не вернемся из рейда, то будем «пропавшие без вести»?

– Угу! – ответил Лоскутов, рассматривая броуновское движение пыли в луче света.

– Самое паскудное на войне – это сгинуть без вести, – Лукин вышел в холл, достал кисет.

 – Самого бойца это, конечно, не касается – если он жив, то даст о себе знать, а если мертв – то мертв. А вот для родни «пропавший без вести» – это хуже не придумаешь! Ни бабе по новой замуж выйти, ни детям отцом-героем гордиться. Одно слово – был человек, и нет его! Куда делся – не понять. То ли в плену, то ли в могиле.

Пыль в луче света перед Лоскутовым дрогнула – значит, движение воздуха в холле изменилось. Что это может быть? Откуда появился сквозняк, неужели из подземелья?

Николай Егорович жестом показал Луке на бронированную дверь, потом на рот: мол, продолжай говорить дальше, не останавливайся.

– А еще в нашей деревне был случай, – Лукин снял с плеча автомат, отошел от Лоскутова к лестнице. – Пропал один мужик без вести, и жена его вышла замуж за соседа. А мужик возьми да и вернись – он, оказывается, в тюрьме сидел…

Бронированная дверь с грохотом распахнулась настежь, из нее в холл выбежали трое немцев с автоматами наперевес.

Лоскутов дал по ним длинную очередь и отпрыгнул к стене, в сторону ворот.

Гитлеровцы, выскочив из узкого подземного хода в просторный холл, не успели быстро сориентироваться на открытом пространстве и вместо Лоскутова обстреляли проем в комнату отдыха.

Николай Егорович вновь нажал курок, но выстрела не последовало. Патроны кончились. Такое бывает, когда расслабишься после боя и вовремя не проверишь оружие.

Сверху, от лестницы, по немцам застрочил Лукин, но промазал.

Менять магазин под обстрелом врага – дохлое дело: пока вставишь новую обойму, пока передернешь затвор, пока изготовишься для стрельбы – противник сто раз успеет нашпиговать тебе грудь свинцом.

Схватив голой ладонью ППШ за раскаленный кожух, Лоскутов швырнул его в немцев и бросился через холл в караульное помещение, но, сделав шаг, споткнулся о щель в плите и упал.

Ближе всех к Николаю Егоровичу оказался рослый мужчина в черном комбинезоне.