Пропавших без вести – не награждать!
0 прочтений
Еще один боец, раненный в живот, тихо просил пить.
«Мне все это привиделось, – понял Якушев. – Ни Лукина, ни Лоскутова тут не было. Никто не пел мне дурацких песен, и Монгол не проповедовал вечную жизнь среди звезд».
Толком не зная для чего, он взял у раненого десантника винтовку и пополз на передовую.
Находиться в пустом здании всегда неприятно. Любое строение, покинутое людьми, живет своей жизнью: где-то скрипят половицы, хлопает незакрытая форточка, прокапывает кран с водой, на верхних этажах раздаются шорохи, словно кто-то украдкой роется в хозяйских вещах.
В «пустом» замке, где в подвале и на втором этаже забаррикадировались враги, находиться вдвойне неприятно. В голову помимо воли лезут мысли о потайных ходах, по которым немцы могут внезапно появиться в холле. Или о скрытых наблюдательных щелях в стенах. Или о смертельном газе, который нацисты могут выпустить из подвала.
В пустом здании всегда тревожно, а если в главном холле здания лежит под саваном убитый часовой, то тревожно вдвойне: а часовой, он точно мертвый, его кто-то проверял? Быть может, его просто оглушило взрывом, и он уже давно очнулся и выжидает момент поквитаться за погибших товарищей, за сломанное знамя со свастикой, за убитого человека в шкафу.
Лоскутов, чтобы успокоить душу, проверил часового. Мертв. Крупный осколок в сердце.
– Лука, будем сидеть здесь, у офицерской комнаты. Отсюда весь холл просматривается и лестницы под контролем.
– Гостей, что ли, ждешь, Николай Егорович? Откуда они возьмутся… – бывший партизан прервался на полуслове, прислушался к тишине.
В ответ на его слова на пол в варочном цехе с грохотом обрушилась металлическая посуда.
– Егорыч, у тебя граната есть? – вполголоса спросил Лукин. – У меня все кончились.
– Успокойся. – Лоскутов достал из портсигара папиросу, постучал мундштуком о крышку, закурил. – Лука, если бы на кухне были немцы, они ни за что не стали бы посудой греметь.
– Не, нам лучше вместе держаться. А еще лучше, для поднятия духа, коньячка офицерского хлебнуть. По глоточку.
– Успеешь. Покончим с немцами – причастишься.
Лукин прошел в комнату отдыха, разрезал спинку дивана, пощупал обивку.
– Слышь, Николай Егорович, а диванчик-то из хорошей кожи сделан. Если такую на сапоги пустить, то им сносу не будет. Вырезать кусок, что ли?
– Брось ерундой заниматься.
