Пропавших без вести – не награждать!

– Семен, – засмеялся Николай Егорович, – я же не штурман! Я бывший мент, бывший партизан, бывший офицер Генштаба, но не моряк! Курс тебе прокладывать, а я так, адмирал-самоучка – командовать кораблем могу, а за штурвал сам не встану. Я пробовал на вашем «Дмитрии Ульянове» рулить, слова хорошего о себе не услышал.

– До этой точки, – Носков карандашом указал на место предполагаемой высадки, – если не будет шторма, минимум три часа хода… Командир, остаток пути нам придется идти в светлое время суток. Если не с берега, то с воздуха немцы обнаружат нас и вышлют погоню.

Командир, за три часа мы просто не успеем….

– Успеем! – перебил его Лоскутов. – Поверь мне, успеем, и мало того, я даю тебе еще час времени в резерв, на непредвиденные обстоятельства.

Николай Егорович устало откинулся в кресле, прикрыл глаза.

– Считаем. В пять мы выйдем, в пять тридцать рассветет, но до семи утра над морем будет стоять туман, так что мимо батарей береговой обороны мы проскочим незамеченными. С пяти до семи – два часа.

По моим подсчетам, этого времени должно хватить, чтобы нам выйти из фьорда и повернуть вдоль полуострова на север. Семен, ты вслепую, ориентируясь только по карте и приборам, сможешь вывести лодку из фьорда?

– Смогу, конечно. Навигационные приборы на лодке в порядке, залив перед нами широкий, без подводных рифов, без отмелей, так что никакой сложности на этом этапе я не вижу. А вот дальше?

– Семен, я на войне с лета 1941 года, я знаю немецкие повадки вдоль и поперек. Поверь мне на слово – немецкий солдат до завтрака не воюет.

Это у нас, ночь-полночь – вперед, в атаку! А у германцев все строго: сон, подъем, утренний туалет, завтрак – и только потом война. Завтракают они в восемь. Потом перекур, построение, развод на службу. В лучшем случае техники придут на аэродром прогревать моторы у самолетов-разведчиков к девяти утра. К этому времени мы должны быть в точке высадки. Все понятно?

После ухода штурмана Лоскутов вызвал Лукина:

– Я пока посплю. В четыре часа меня разбудишь.

Не забудь выставить караул в холле.

Проснулся Николай Егорович от громкого звука в коридоре. В полутьме нащупал автомат, не надевая сапог, подкрался к двери. В неосвещенном коридоре у разбитого окна, пряча огоньки цигарок в ладошки, покуривали двое.

– Жук, – по голосу Лоскутов узнал своего ординарца, – ты сегодня вроде бы суп гороховый не ел, а двинул так, что у немцев в поселке слышно было. Жук, так в приличном обществе не поступают.