Пропавших без вести – не награждать!

Взять того же Макара Нагульного, книжку о котором по главам зачитывали на политзанятиях в Могилевском УВД. Разве подобного Макару человека можно взять в рейд? Нет, конечно. В рейде от бойца потребуются ум, осторожность, умение жить в коллективе. Нагульному этого не дано.

Заложив руки за спину, полковник Рогожин взад-вперед ходил по предоставленному ему в политуправлении Северного флота кабинету. Периодически Николай Сергеевич смотрел на портрет Сталина на стене, словно спрашивал у вождя поддержки и совета.

«Дернул меня черт включить в группу Лоскутова политработника! Пусть бы так шуровал, с напутственным словом в кармане. Теперь одни неприятности. Похоже, я сам себе проблемы устроил. Воистину в армии говорят: инициатива наказуема!»

На момент предложения пополнить рейдовую группу замполитом у Рогожина было два кандидата: майор Шипунов, инструктор политуправления, курировавший морскую пехоту, и капитан Барышников, бывший военный корреспондент.

Сегодня, придя в политуправление, Рогожин узнал, что Шипунова ночью увезли в госпиталь. Сердечный приступ. Оклемается не скоро. Кандидат номер два на службу не вышел, где находится, неизвестно.

«Вот черт, здоровый мужик, спортсмен, в самом расцвете лет, и на тебе – инфаркт! Как специально слег, не раньше и не позже. Чушь какая-то: война идет, а у него сердце прихватило. Не должно на войне сердце болеть. На войне гражданские болезни должны быть запрещены».

Николай Сергеевич посмотрел на часы.

Обстановка нравилась ему все меньше и меньше. Полдесятого утра. Даже если Барышников вчера напился как свинья, то к девяти он просто обязан появиться. Опоздание на работу в военное время – серьезный дисциплинарный проступок, прогул – уголовное преступление. Где он, сволочь, шляется?

Рогожин поднял трубку прямой связи с дежурной частью политуправления.

– Дежурный? Где Барышников? Не знаешь?! – голос полковника завибрировал от злости.

 – А кто будет знать, я, что ли? Немедленно направь к нему домой автомобиль и доставь его сюда, живого или мертвого, пьяного или трезвого. Понятно? Что не понял? До него долго ехать? Через двадцать минут чтобы он был здесь, и плевать мне на разбитые дороги! Понятно? Или он через двадцать минут будет здесь, или вы оба под трибунал пойдете!

– Скотина безмозглая! – полковник бросил трубку, но вспомнил, что не успел отдать все распоряжения.