Проповедник

Шхеры там отличались разительно: скупые, простые и от этого очень чистые и прозрачные. В розовых и серых гранитных камнях отражались водяные блики и красиво — до того, что щемило сердце, — уходили к горизонту четко прочерченными силуэтами на фоне безоблачного неба. Маленькие цветы в углублениях и расщелинах скал были единственными растениями на островах, и скупость природы полностью проявляла их неброскую красоту. Эрика закрыла глаза и почувствовала, что засыпает. Ее баюкал легкий тихий мерный шум волн и едва слышное постукивание пришвартованного поблизости катера.

Ее осторожно разбудил Патрик, Эрика сначала даже не поняла, где она. Резкий солнечный свет ослепил ее и заставил зажмуриться. Когда через несколько секунд она опять открыла глаза, Патрик виделся как темная тень, возвышающаяся над ней. Когда Эрика проснулась полностью, она поняла, что проспала почти два часа, и почувствовала, что очень не против перекусить.

Они налили горячий кофе из термоса в большие кружки, достали захваченные из дома булочки с корицей.

Здесь, на острове, еда казалась необыкновенно вкусной, и они пили кофе с наслаждением. Эрика не удержалась и попробовала заговорить на запретную тему.

— Как на самом деле движется расследование?

— Да так себе — как у русских коммунистов: шаг вперед, два шага назад.

Патрик не стал продолжать: он явно не хотел, чтобы малоприятные обстоятельства его работы вторглись сейчас сюда и нарушили залитый солнцем покой. Но Эрику разбирало любопытство, и она опять попробовала разузнать побольше:

— А ты извлек что-нибудь полезное из статей, которые я нашла? И не считаешь ли ты, что все это связано с семьей Хульт? Или, может быть, ты думаешь, что Йоханнесу просто не повезло и он влип во все это совершенно случайно?

Патрик вздохнул и покрутил кружку в ладонях.

— Если б я только знал. По моим ощущениям, вся эта хультовская семейка — какое-то чертово осиное гнездо, и ворошить их семейные коллизии мне бы совсем не хотелось. Но что-то с ними не так, хотя нельзя сказать, связано это с убийством или нет.

Может быть, мне еще мешает мысль: а вдруг действительно и мы, полиция, приложили руку к смерти невиновного человека. Хотя, конечно, я предпочитаю думать, что мы здесь совершенно ни при чем. Свидетельство Габриэля, как ни посмотри, стало единственным значимым показанием, когда пропали девушки. Но мы не можем концентрироваться только на них, поиск надо вести широко, во всех направлениях.