Проповедник

Но Якоб сумел растолковать Кеннеди, что он не прав, что в его имени есть полезное и положительное и что оно указывает на то, как должна строиться его жизнь. Якоб внушил Кеннеди, что он получил если не дар, то подарок и что с самого рождения, с первых минут своей жизни, он был отмечен, он стал уникален. А это могло означать только одно — что Господь особо отличает его среди всех остальных. Имя сделало его не странным, а особенным. С жадностью изголодавшегося, который смотрит на обильно уставленный яствами стол, Кеннеди впитывал каждое слово Якоба.

И постепенно ему стало ясно, что Якоб прав: его имя было подарком, оно сделало его особенным и говорило о том, что у Бога на него, Кеннеди Карлссона, особые планы. И он должен благодарить Якоба Хульта за то, что узнал это вовремя, пока еще не стало слишком поздно.

Его тревожило, что последнее время Якоб выглядит таким обеспокоенным. Хотел он того или не хотел, но он слышал разговоры о том, что семья его наставника упоминается в связи с убитыми девушками. И поэтому Кеннеди считал, что понимает причины волнений Якоба.

Ему на собственном опыте довелось изведать, что такое человеческая злоба, когда толпа жаждет жертвы. Похоже, что теперь охота шла на семью Хульт.

Кеннеди осторожно постучал в дверь кабинета Якоба. Ему показалось, что он слышал оттуда взволнованный голос, и, когда он открыл дверь, Якоб с напряженным выражением лица вешал телефонную трубку.

— Ничего, небольшие семейные проблемы. Не беспокойся, выбрось это из головы.

— Твои проблемы — мои проблемы, Якоб.

Ты это знаешь. Может, объяснишь мне, в чем дело? Ты можешь мне верить, как самому себе.

Якоб усталым жестом провел по глазам, как бы собираясь с мыслями.

— Если подумать, все это просто глупость. Из-за дурацкого поступка, который мой отец совершил двадцать четыре года назад, полиции взбрело в голову, что мы имеем какое-то отношение к убийству той немецкой туристки. По крайней мере, так получается, если почитать, что написано в газетах.

— Но это же ужас какой-то.

— Да, и самая последняя новость — они вскрыли могилу моего дяди Йоханнеса сегодня утром.

— Что ты говоришь — они осквернили место упокоения усопшего?

Якоб грустно улыбнулся. Всего лишь год назад, услышав такое, Кеннеди спросил бы: «Место упо… блин, кого?»

— К сожалению, да. Вся семья негодует по этому поводу, но мы ничего не можем поделать.

У Кеннеди появилось хорошо знакомое ему чувство: в нем поднималась злость. Хотя сейчас все виделось по-другому, не так, как раньше.