Проповедник

— Уверен. Да, уверен. Хотя уверенным можно быть по-разному. Я исхожу из вероятности и правдоподобности. Смотри сам: у нас есть две женщины, которые пропали в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, а сейчас мы находим два скелета, пролежавшие довольно долгое время. Ну и какова, по-твоему, вероятность того, что это всего лишь совпадение? Хотя, конечно, на сто процентов уверенным быть я не могу, до тех пор пока мы не получим подтверждение от экспертов. Но я собираюсь немного им помочь, потому что эти сведения могут облегчить им задачу и ускорить дело.

Патрик посмотрел на часы.

— Вот черт, поздно-то как! Мне уже давно пора ехать, я обещал Эрике вернуться сегодня домой пораньше. К нам нагрянул ее кузен с семьей, и я должен подсуетиться и купить креветок, ну и что-нибудь еще на ужин. Ты не сможешь сам позвонить патологоанатому и передать ему информацию, которую мы раскопали? И когда вернется Эрнст, сразу же поговори с ним, может быть, ему удалось узнать что-нибудь стоящее.

Снаружи было еще жарче, чем в участке.

Зной буквально обрушился на Патрика, и он ускорил шаг, чтобы побыстрее добраться до машины и включить кондиционер. Бедная Эрика, подумал Патрик. Если жара так донимает его, то трудно даже представить, каково приходится ей.

Жаль, что к ним сегодня гостей принесло. Но Патрик прекрасно понимал, что Эрика не смогла бы ответить им «нет». Кроме того, семейство Флуд собиралось оккупировать их жилище всего на одну ночь, так что сумасшедший дом один вечер потерпеть можно.

— Ты поговорил с Линдой?

Лаине нервически заламывала руки. Он прекрасно знал этот жест и ненавидел его всей душой.

— Да, собственно говоря, особенно не о чем с ней беседовать. Она должна делать то, что ей говорят.

Габриэль говорил, не поднимая глаз, продолжая заниматься своим делом. По тону его голоса было ясно, что ответ окончательный и продолжать разговор он не намерен. Но Лаине не собиралась сдаваться так легко. Жаль. Уж за столько-то лет, прожитых вместе, его жене пора бы усвоить, что ему больше нравится, когда она молчит или, по крайней мере, замолкает вовремя.

Ей это пошло бы только на пользу. А если бы она вообще онемела, то ее характер он бы назвал ангельским.

По своему складу, в душе, Габриэль Хульт был ревизором, аудитором или, если хотите, даже бухгалтером. Ему нравилось сводить кредит и дебет, подбивать баланс, и он ненавидел всей душой, от чистого сердца все, что касалось каких-либо чувств и не поддавалось логике и расчету.