Проповедник

Опрятность была его пунктиком, и, несмотря на отчаянную летнюю жару, он надел рубашку и костюм, хотя, конечно, из довольно легкой ткани. И выглядел он вполне респектабельно и официально, как обычно. Темные волосы с годами начали редеть, но Габриэль привычно зачесывал их назад и не предпринимал ни малейших усилий и ухищрений, чтобы скрывать залысины. Он носил огромные круглые очки, которые никак не хотели сидеть на переносице и постоянно сползали на кончик носа. Поэтому, разговаривая с людьми, Габриэль обычно смотрел на них поверх очков.

Во всем должен быть идеальный порядок, все должно идти своим чередом. Это было его кредо, и так и для этого он жил. И он хотел лишь одного — чтобы окружавшие его люди делали то же самое, что и он. А вместо этого они, казалось, направляли все свои силы и энергию на то, чтобы нарушать его превосходный баланс, портить ему жизнь и создавать проблемы. Как все было бы просто и хорошо, если бы они всего-навсего поступали так, как он им говорит, а не творили по своей инициативе кучу глупостей.

Самую большую головную боль на текущий момент создавало присутствие Линды. Ничего удивительного, что Якоб так недоволен этой юной особой. В мире привычных представлений Габриэля девушки были спокойнее и управляемее, чем мальчишки, а здесь — напротив: они заполучили себе на шею какого-то подростка-монстра, который принципиально на каждое их «а» тут же отвечал «бэ» и предпринимал неслыханные усилия, стремясь угробить свою жизнь как можно скорее.

Взять, к примеру, эту ее идиотскую блажь непременно стать моделью. Он бы за такую модель и ломаного гроша не дал. Да, в общем-то, она миленькая, но у нее, к сожалению, куриные мозги ее мамаши, и в жестоком мире модельного бизнеса она бы и часа не прокудахтала.

— Лаине, мы это уже несколько раз обсуждали. Дискуссий не будет, я своего мнения не изменил. И речи не может идти о том, что Линда уедет и ее будет фотографировать какой-то облезлый подонок, который считает себя фотографом.

Все, что ему надо, — пощелкать ее голой. Линда должна получить образование. Это не обсуждается. Все остальное потом.

— Да, но через год ей исполнится восемнадцать, она будет совершеннолетней и сможет делать все, что захочет. Разве не лучше, если мы сейчас пойдем ей навстречу и будем с ней помягче? Потому что иначе через год она может просто исчезнуть неизвестно куда.

— Линда хорошо знает, на чьи деньги она живет.