Проповедник

 — Патрик взял стул и сел рядом с Мартином. — Посмотри, вот здесь. Две женщины пропали из Фьельбаки в тысяча девятьсот семьдесят девятом году. Я даже не понимаю, как не вспомнил об этом сразу. Тогда это была новость номер один, на первой полосе. Тут собраны материалы расследований, по крайней мере те, что сохранились.

Над папкой, которую он положил на письменный стол, в воздух поднялось облачко пыли, и Патрик заметил, что у Мартина буквально зачесались руки почистить ее и протереть. Его удержал только взгляд Патрика.

— Вот это Сив Лантин, девятнадцати лет, пропала в ночь на Иванов день. — Патрик взял следующую фотографию. — А это Мона Тернблад. Она исчезла двумя неделями позже, ей было восемнадцать. Ни ту ни другую не нашли, хотя старались вовсю: прочесывали местность, тралили в воде, — все, что только можно придумать. Велосипед Сив обнаружили брошенным в канаве, но это все, что от нее осталось. А что касается Моны, то удалось найти только ее кроссовку.

— Да, теперь, когда ты говоришь, я тоже вспоминаю, но ведь там был подозреваемый, или я не прав?

Патрик перевернул несколько пожелтевших бумаг и ткнул пальцем в напечатанное на машинке имя.

— Йоханнес Хульт. Подумать только, единственным, кто позвонил в полицию, оказался его брат — Габриэль Хульт. И он дал показания о том, что видел своего брата вместе с Сив Лантин, когда они направлялись к ее дому в Брэкке в ночь ее исчезновения.

— А насколько можно верить его показаниям? Я хочу сказать, что там, должно быть, черт-те что скрывается и дело явно нечисто, если один брат обвиняет другого в убийстве.

— Вражда в семействе Хульт продолжается уже много лет, и это все прекрасно знают. Так что показания Габриэля были встречены с определенным скепсисом, как я полагаю, но тем не менее их пришлось принять во внимание. И Йоханнеса пару раз вызывали на допрос. Но не нашлось никаких других доказательств, кроме показаний его брата. Так что слово одного против слова другого, и Йоханнеса оставили в покое.

— Я не до конца уверен, но, насколько мне известно, через какое-то время после всего этого, по-моему довольно скоро, Йоханнес Хульт покончил жизнь самоубийством. Дьявольщина, будь здесь Анника, она бы быстро накопала побольше материала, потому что здесь его явно мало. То, что сохранилось в папке, можно назвать по крайней мере скудным, очень многого недостает.

— Похоже, ты совершенно уверен, что найденные останки принадлежат тем двум женщинам.