Проповедник

 — Ребята все равно узнают, что это я на Кеннеди настучал.

— Ну ладно, тогда поехали.

Они подъехали к дому. Та же женщина, которая открывала Ёсте и Мартину утром, опять стояла в дверях, и на этот раз ее раздражение заметно выросло.

— Ну а сейчас-то вам что надо? Нам теперь что, для полицейских специального швейцара заводить? По-моему, это просто неслыханно, после долгих лет нашего плодотворного сотрудничества с полицией это…

Ёста поднял руку, прерывая ее, очень серьезно и официально он сказал:

— У нас сейчас нет времени для дискуссий.

Нам нужно побеседовать с Кеннеди, и немедленно.

Женщина моментально поняла, что он не шутит, и тут же позвала Кеннеди. Когда она обратилась к ним снова, тон у нее был значительно менее агрессивный:

— А что такого с Кеннеди? Он что-нибудь сделал?

— Вы все потом узнаете, в деталях, — сказал Эрнст сурово. — Сейчас мы должны отвести этого хлопца в участок и побеседовать с ним там. И того здорового парня, Лелле, мы тоже забираем с собой.

Из-за деревьев появился Кеннеди и подошел к ним.

В темных брюках, белой рубашке, с идеальной прической, он казался мальчиком из английской школы-интерната. Примерный молодой человек, уж никак не клиент исправительного учреждения. Идиллическую картину нарушали лишь ссадины на костяшках пальцев. Ёста внутренне сжался. Черт подери, вот что он заметил тогда, вот что его мучило.

— Чем могу помочь, господа? — спросил Кеннеди, стараясь сохранять невозмутимость.

Его голос был очень спокоен и хорошо модулирован, даже, может быть, слишком.

Ему явно приходилось делать над собой усилие, и это портило весь эффект.

— Мы поговорили с Лелле, и он нам все рассказал, так что тебе, как ты понимаешь, придется проехать с нами в участок.

Кеннеди кивнул, молча принимая неизбежное. Якоб многому его научил и, в частности, тому, что человек должен отвечать за последствия своих поступков, если хочет быть достойным перед глазами Господа. Он с сожалением огляделся вокруг в последний раз: он будет скучать по этому месту.

Они молча сидели напротив друг друга.

Марита забрала детей и уехала в Вестергорден ждать Якоба. За окном весело щебетали птицы, но в доме висела тягостная тишина. На крыльце по-прежнему стояли сумки. Лаине не могла уехать, не убедившись, что с Якобом все в порядке.

— Линда не звонила, ничего не рассказывала? — неуверенно спросила Лаине.

Она боялась нарушить шаткое неустойчивое перемирие между нею и Габриэлем.

— Нет, пока еще нет. Бедная Сольвейг, — сказал Габриэль.