Проповедник

Дар, по которому он так тосковал всю свою взрослую жизнь и который стал необыкновенно остро нужен, когда заболел его сын Якоб.

Несчастливое наследие оставил Эфроим своему сыну и своему внуку. Фантазии Якоба приходили в движение и становились ярче от рассказов Эфроима о том, как Габриэль и Йоханнес в детстве лечили людей. Кроме того, Эфроим ради эффекта часто повторял Якобу, что у него тоже есть дар, и это внушение привело к тому, что с годами фантазии стали чем-то болезненным, и все еще больше усугубилось, когда он заболел и был так близок к смерти.

А потом как-то раз Якоб нашел записную книжку Йоханнеса, и, судя по затрепанным страницам, он читал и перечитывал ее день за днем, раз за разом. И по несчастному совпадению, Таня пришла в Вестергорден и начала спрашивать о своей матери в тот самый день, когда Якоб получил свой смертный приговор. И в итоге вот результат: они сейчас стоят и смотрят на еще одну мертвую девушку.

Когда Якоб ее уронил, она упала на бок и сейчас лежала, словно зародыш, свернувшийся в материнском чреве.

Мартин и Патрик с удивлением посмотрели, как Ёста расстегивает свою летнюю рубашку с короткими рукавами. Показалась его совершенно белая безволосая грудь, и потом Ёста, не говоря ни слова, расправил свою рубашку и попытался прикрыть ею тело Ени.

— Нехорошо стоять так и пялиться на девчушку, когда на ней и нитки нет, — сказал Ёста ворчливо и обхватил себя руками, потому что здесь, в тени деревьев, уже потянуло прохладой.

Патрик опустился на колени и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, взял в ладони холодную руку Ени.

Она умерла в одиночестве, но это не значит, что она будет ждать в одиночестве.

Два дня спустя шум в основном утих. Патрик сидел перед Мелльбергом и хотел сейчас только одного — чтобы все поскорее закончилось. Шеф потребовал полного, детального отчета о ходе следствия, и Патрик знал: Мелльберг хочет выяснить все подробности лишь потому, что собирается годами снимать пенки со своего гениального расследования дела Хульт, но это его, в общем-то, совсем не беспокоило.

После того как он лично доставил известие о смерти Ени ее родителям, он не мог думать о славе или известности в связи с расследованием и с полным безразличием кинул эту кость Мелльбергу.

— Но я все еще не очень понимаю всей этой истории с кровью, — сказал Мелльберг.

Патрик вздохнул и взялся рассказывать по третьему разу, теперь еще медленнее:

— Якоб болел лейкемией, и ему сделали пересадку костного мозга, донором стал его дедушка Эфроим.