Проповедник

Как может человек пережить такое горе?

По ночам в самые мрачные минуты Патрик на полном серьезе подумывал о том, чтобы уехать — побросать в сумку кое-какое барахлишко и драпануть. К чертовой матери, куда подальше от ответственности и обязанностей, бежать от риска того, что любовь к ребенку превратится в оружие, которое будет сдавливать ему виски, медленно сжимая все сильнее и сильнее. Он, всегда такой надежный и порядочный, в первый раз в своей жизни серьезно думал о том, чтобы наплевать на долг и трусливо удрать.

И вместе с тем Патрик знал, что теперь Эрика нуждается в нем больше, чем когда-либо. Вдобавок еще Анна вернулась с детьми к Лукасу, и спокойствия это Эрике не прибавило. Патрик это знал, но все же не осмеливался раскрыться ей.

Перед ним сидел Мелльберг, его губы шевелились. Патрик прислушался.

— Да, я не вижу совершенно никаких причин, почему бы нам не запросить побольше средств при следующем распределении бюджета, особенно принимая во внимание тот вклад в общественную безопасность, который мы…

«Бла-бла-бла», — подумал Патрик.

Слова нанизываются на слова, полные бессмысленности. Деньги и слава, благоприятное мнение и благосклонность вышестоящих, движение вперед к цели тоже бессмысленны. У Патрика появилось сильное желание взять свою кофейную чашку и медленно вылить горячий кофе в самую середку Мелльбергова волосяного гнезда, ну, хотя бы только для того, чтобы тот заткнулся.

— Да, и твой вклад, само собой разумеется, будет отмечен, — сказал Мелльберг. — Я практически шефу прямо так и сказал, что при расследовании ты оказал мне просто неоценимую помощь. И не надо мне об этом напоминать, я все хорошо помню. Сам увидишь, когда дело дойдет до оклада, — заквохтал Мелльберг и подмигнул Патрику. — Одна только штука меня смущает в этом деле: это насчет смерти Йоханнеса Хульта. У нас как, по-прежнему нет никаких соображений, кто его замочил?

Патрик отрицательно покачал головой.

Он уже говорил на эту тему с Якобом, но на поверку вышло, что тот тоже ничего не знает. Так что можно предположить, что это дело так и останется нераскрытым.

— Да, вот была бы вишенка на мороженое, если бы мы смогли еще и эту штуку расколоть. Тебе-то небось тоже охота получить на погоны такую маленькую золотую звездочку, а? — спросил Мелльберг.