Проповедник

Но сейчас давай-ка лучше помоги мне — надо поскорее приготовить ужин. Может быть, тогда эти детки успокоятся.

— Не верю, это вряд ли. Нам, наверное, стоит им налить по хорошей порции виски, тогда, может, они и угомонятся, — усмехнулся Патрик.

— Ух, какие ты ужасные вещи говоришь. Ты лучше налей Конни и Бритте — может быть, тогда у них настроение улучшится.

Патрик так и сделал и грустно посмотрел на быстро понижающийся уровень в бутылке с его лучшим солодовым виски. Если Флуды останутся еще на несколько дней, то его коллекцию виски придется собирать заново.

Очень осторожно она открыла глаза. Голова разламывалась от жуткой боли: такое ощущение, что болят даже корни волос. Но странное дело — когда она открыла глаза, ровно ничего не изменилось: ее по-прежнему обступала плотная темнота. Она запаниковала, ей на секунду показалось, что она ослепла. Может быть, самогонка, которой она нахлебалась вчера, была поганой? Она слышала истории о том, как люди слепли, выпив плохого самогона. Но спустя несколько секунд она стала различать что-то вокруг себя и поняла, что с глазами у нее все в порядке и тут просто нет света.

Она посмотрела наверх, надеясь увидеть звезды или лунный серп в том случае, если она где-то на улице, но над ней было слишком темно, а летом на севере так не бывает — ночи здесь всегда светлые.

Она пошарила руками вокруг, чтобы понять, на чем она лежит. Зачерпнула песок, который с шуршанием протек между пальцами. Она втянула ноздрями воздух — сильно пахло перегноем, запах был сладковатый и тошнотворный.

И у нее появилось ощущение, что она где-то под землей. Ее охватила паника — в первую очередь из-за клаустрофобии. Она не знала и не видела, насколько велико пространство вокруг, и от этого ей показалось, что стены надвигаются на нее со всех сторон все ближе и ближе и вот-вот ее зажмут. Она схватилась за горло, чувствуя, что ей не хватает воздуха, но потом взяла себя в руки и сделала несколько глубоких ровных вдохов, чтобы утихомирить панику.

Ее бил озноб, и она поняла, что раздета: на ней остались только трусики.

Тело болело в нескольких местах, она охватила колени руками и положила на них подбородок. Первоначальную смутную панику сменило другое чувство: теперь она ощущала страх, настолько сильный, что он пробирал ее до самых костей. Как она сюда попала? И почему? Кто ее раздел? Ее разум давал только один вероятный ответ, но она не хотела этому верить. С ней произошло что-то ужасное, и она не знала что: что-то намного страшнее, чем сам ее страх.