Проповедник

И братья от смеха покатились по полу.

— А ты об отце хоть иногда думаешь?

Вопрос Йохана заставил их обоих вновь посерьезнеть. Роберт немного помолчал, потом ответил:

— Ну да, думаю, конечно. Хотя мне трудно вспомнить что-нибудь другое после того, как я увидел его тогда, в тот день. Я вспоминаю, какой он был счастливый и как он шутил, как кружился и подбрасывал меня в воздух. Но я это вижу как бы со стороны, вроде фильма.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать.

Они лежали на полу бок о бок и смотрели в потолок.

Дождь продолжал стучать по крыше. Йохан сказал тихо:

— Ведь он же нас любил, Роберт?

Роберт ответил так же негромко:

— Любил, Йохан. Конечно, он нас любил.

Эрика услышала, как Патрик стряхивает воду с зонтика у двери, медленно поднялась с дивана и пошла его встречать.

Патрик вопросительно огляделся вокруг. В доме воцарились тишина и покой. Судя по всему, он этого явно не ожидал. Вообще-то Эрика на него немного дулась, потому что за весь день Патрик ни разу ей не позвонил.

Но Эрика была очень рада видеть его дома и решила помиловать. Она очень хорошо знала, что он примчится, стоит ей только позвонить ему на мобильный, и ни секунды не сомневалась, что Патрик вспоминал о ней тысячу раз за день. Она также не сомневалась в крепости и надежности их отношений, и ей было очень приятно это чувствовать.

— А где Конни и бандиты? — спросил Патрик, понизив голос, потому что не был уверен в том, что оккупанты не затаились где-нибудь поблизости.

— У Бритты на голове почему-то оказалась миска с колбасой и макаронами, и после этого им вдруг расхотелось оставаться здесь.

Такие вот неблагодарные люди.

Эрика ощутила несказанное удовольствие, увидев изумленное лицо Патрика.

— Я просто-напросто вышла из себя. Иногда люди переходят все мыслимые и немыслимые границы. Похоже, что с этой частью моих родственников нам не придется общаться ближайшую сотню лет. Но я почему-то не очень горюю по этому поводу. А ты как?

— Нет, конечно, боже упаси.

 — Патрик вопросительно поднял брови и внимательно посмотрел на Эрику. — Ты что, действительно это сделала: вывалила ей на голову полную миску харчей?

— Честное благородное слово, все мои хорошие манеры и воспитание как ветром сдуло. Теперь мне рая не видать как своих ушей.

— Ты сама ангелочек, я с тобой и так как в раю, так что, может, и ничего…

Патрик пощекотал ее шею как раз там, где ей было щекотнее всего, и Эрика со смехом отодвинулась от него.