Прорвемся, опера!

— У нас же сегодня было применение табельного оружия с летальным исходом, — вспомнил Пигасов, — как раз обсуждали на селекторном. Вот как раз Шухову хотел это сказать. В общем, так… ребятки… Из главка указание придет, оно пока на согласовании, но проект мне уже озвучили — весь ваш отдел отправляется на тестирование в ЦПД на профпригодность, оружие — это вам не шутки, знаете ли. А вы, Павел Алексеич, должны ещё пройти реабилитацию в области в связи с применением оружия и гибелью подозреваемого, в госпитале МВД. Таковы правила.

Нам нужны здоровые, а не психически неуравновешенные кадры. В понедельник ко мне, получите направление и заключение служебной проверки… и не забудьте лекции, — ехидно добавил он.

Так, тестирование — ладно, там я руку набил, хотя оно хитрое, и новичка может подловить, а вот реабилитация — это я выключаюсь дней на десять, и это совсем не вовремя, когда каждый день на счету.

В другой раз я бы ухватился за это обеими руками, ведь это возможность уехать в столицу области, где располагался госпиталь МВД, отдохнуть там от работы, спать каждую ночь, ходить на всякие массажи, заигрывать с медсестричками и питаться не только сухомяткой.

Почти санаторий, но сейчас для этого у меня не было времени.

Находись такое у нас в городе, было бы проще, а так придётся ехать. Ладно, что-нибудь придумаю.

— Ну и где эти лекции брать? — Якут задумался. — Некстати он это вспомнил.

— Там же, где и раньше, — я посмотрел на Толика и приятельски положил ему руку на плечо. — Толян, ты же писал, я знаю.

Ты всегда пишешь такое, и в школе милиции всё записывал.

— Ну, да, писал, — он задумался, почесал затылок и поправил свою вечную чёлку. — Так и думал, что спросят. А что такое? Хочешь взять переписать? Там много, целая тетрадка.

— А мы сделаем умно, — я переглянулся с Якутом. — Тётя Клава, да?

— Точно, — он одобрительно кивнул. — На тебя, на меня и на Ваську, три копии. Толя — неси лекции!

Толян побежал в кабинет и вскоре вернулся с общей тетрадкой, исписанной почти до конца. Вместе с этой тетрадью мы втроём пошли по коридору и вскоре наткнулись на уборщицу.

Женщина за сорок пять в синем халате мыла пол шваброй с намотанным на нее мешком вместо тряпки, иногда вздыхая.

— Тётя Клава! — позвал я.

— Куда по мытому? — вскричала она. — Ходят вечно и ходят.

— Тётя Клава, а у нас к вам просьба, — я на цыпочках подошёл ближе, держась поближе к стене, где чистота мытого не столь ценилась. — У такой девушки как вы и почерк красивый, и сами вы ещё краше.