Прощальный поцелуй Греты Гарбо

Она окончила ВГИК, училась на курсе у Ольшанской. Она мне рассказала, кто распускал эти сплетни.

– Сама Инесса Ольшанская.

– Я догадывалась, но не хотела в это верить.

– Теперь знаешь наверняка.

– Возможно, тебе стоит рассказать об этом Кириллу.

– Какой в этом смысл…

– Во всяком случае я обязан был предложить. Прости меня, деточка.

– Милый мой Володечка, ты здесь при чем?

– Когда слышишь такие истории…

– Какие? – спросила Лионелла.

– Истории о человеческой подлости. Ты ей во внучки годилась. А она сводила с тобой счеты.

– Та же актриса рассказала, что Инесса патологически ненавидела красивых женщин. Она ревновала студентов-мальчишек к однокурсницам-девочкам.

– Хочешь сказать, она ревновала меня к Кириллу?

– Пойми, деточка, Инесса была примадонной. Первой. Понимаешь? Первой и единственной, и значит, лучшей. По крайней мере, она так считала. У стареющих актрис такое часто бывает. Они стареют, сдают позиции, а тут – молодые и красивые приходят на смену. И все. Конец.

– Теперь, в своем возрасте, я понимаю, что это очень похоже на правду.

– Не изливай свою жалость на недостойный объект. Инесса была дрянью.

– Бог с ней. Забудем.

– Нет, не забудем. Днем раньше я специально позвонил знакомому оператору. Когда-то он работал вторым на «Русалках» у Ефима Ольшанского. Мы с ним повспоминали о былом, и он мне сказал, что доподлинно знает: историю измены Лены Ольшанской со спасателем придумала Инесса. Господи, прости меня, грешного, хороших слов на ум не приходит.

– Мы ей прощаем, и бог простит. Спасибо тебе, Володечка.

– Расскажешь об этом Кириллу?

– Верю, и как говорится, на сим прощаюсь.

Звонок Черенцова всколыхнул в Лионелле прежние чувства, но в них не было уже той остроты, от которой еще недавно было так больно. Как видно, решила Лионелла, большие потрясения ставят мозги на место.

Она с отвращением взглянула на овощное пюре.

Однако ей не было суждено его попробовать, в палату вошла дежурная медсестра и, указав рукой на Лионеллу, сказала:

Лионелла увидела в дверях Марго Никодимцеву.

– У меня все пропало!

– И у меня тоже, – сказала Лионелла. – Ничего, еще наживем.

– Я не про вещи. – Марго подняла заплаканное лицо. – Он меня бросил!

Лионелле ничего не осталось, как только спросить:

– Сказал, что больше не любит. Как видно, нашел помоло-о-оже-е-е.

– Не реви. Пошли его к черту.