Прощальный поцелуй Греты Гарбо

Внутри укоренилось предчувствие, что ничем хорошим путешествие не закончится. Затем последовала мигрень: у нее утяжелился затылок и виски стиснуло болезненным обручем.

«Могло быть хуже, да некуда», – думала Лионелла, заселяясь в гостиницу. Она поднялась на этаж, вышла из лифтовой кабины, и в тот же момент какая-то неведомая сила отбросила ее назад, к лифту.

Навстречу, по ковровой дорожке коридора, шагал Кира Ольшанский. Увидев ее, он поздоровался и как ни в чем не бывало прошел мимо. Лионелла оглянулась и посмотрела назад.

Кабина лифта заскользила вниз на первый этаж.

1936 год Киностудия «MGM», Калвер-Сити, США

Режиссер назначил пересъемку испорченного дубля на послеобеденное время, после чего все разошлись. От съемочной площадки до своего бунгало Грета Гарбо вела Ольшанского за руку.

– Как ты сюда попал?

– Как? – Она остановилась и удивленно взглянула на Ефима. – Зайцем?

– Это значит – без пропуска.

– Ты не американец и не англичанин, – кивнула Гарбо и повела его дальше.

– Спасибо, – сказал Ольшанский.

– Мне тоже пришлось учить английский язык, но я в этом преуспела намного больше тебя. И у меня почти нет акцента.

Они подошли к бунгало. Их встретила в дверях все та же сухопарая женщина с перманентом.

– Приготовить вам ванну, мисс Гарбо?

– Нет, не надо. – Она приподняла широкую юбку бального платья и, преобразовав ее в эллипс, впихнула в узкую дверь. – Принеси джентльмену выпить, потом поможешь мне снять это платье.

Поднявшись вслед за ней на пару ступеней, Ольшанский оказался в маленькой белой комнате с зеркальными шкафами.

Гарбо скрылась за дверью. Вручив ему стакан со спиртным, туда же ушла костюмерша.

Ефим прикрыл глаза и сделал глоток из бокала. Пришло время осознать, что он сейчас находится в гримерке Греты Гарбо. Для того чтобы ощутить реальность момента, впору было себя ущипнуть. Прислушиваясь к звукам за дверью, Ольшанский представлял себе, как падают на пол туфли с ее божественных ног, как расшнуровывает корсет ее костюмерша… От этих фантазий голова пошла кругом, он выпил виски и приложил стакан со льдом к воспаленному лбу.

– Прошу вас, – из смежной комнаты вышла костюмерша и замерла у распахнутой двери. Как только он вошел, дверь за ним беззвучно закрылась.

Завернутая в белоснежный махровый халат, Грета Гарбо царственно лежала на диване с бокалом виски. Она указала на стул:

Едва ворочая языком, он прошептал:

– Е-фим, – чуть громче произнес Ольшанский.

– Простите меня, пожалуйста.