Прости и спаси

Но мне только так кажется. Александр садится напротив, разливает вино и тянет ко мне бокал. — За наше воссоединение, ты не представляешь, как я долго этого ждал и сколько трудился, чтобы создать для нас условия. Надеюсь, ты это ценишь, все ради тебя, моя девочка. Пей! — стукается со мной и отпивает вина. Подношу бокал к губам, делаю вид, что пью, но на самом деле всего лишь смачиваю губы и отставляю бокал.

— Ешь, — он начинает резать мясо, а я только сейчас понимаю, что у меня тоже есть нож и вилка. Беру нож и режу мясо, вдыхаю запах еды, и тошнота подкатывает ещё больше, мне нужен свежий воздух, иначе меня вырвет.

 — Можешь не бояться, я нашел способ устранить твоего мужа, чтобы он не вздумал нам мешать, — сообщает псих, с удовольствием поедая мясо, а я начинаю часто дышать, сжимая вилку и нож.

— Ты спросишь — как? — сам задает вопросы и сам же отвечает. — Не бойся, моя девочка, он будет жить. Жертва уже принесена, не хочу брать на себя еще больше грехов. Мента посадят за убийство любовницы! Не находишь это символичным? Уже на днях полиция получит неопровержимые доказательства его деяния.

— Это ты убил Татьяну?! — в шоке спрашиваю я, покрываясь холодным потом. Одно дело знать, что он ненормальный шизофреник, а совсем другое — понимать, что Саша убийца. В ушах начинает гудеть, словно на меня надвигается скоростной поезд.

— Это не я ее убил! Это сделал твой муж! Моими руками! Если бы он не приближался к тебе, то жил бы спокойно со своей женщиной! — не вижу никакой логики и связи, ясно только одно — Саша убил Татьяну.

Дышать становится нечем, меня накрывает паническим страхом, и кажется вырвет прямо сейчас. Ничего не могу с собой поделать, глубокое дыхание не помогает, желудок скручивает и меня начинает выворачивать и трясти. Зажимаю рот рукой и бегу наверх в ванную.

Меня долго рвет, без остановки, сгибаюсь над унитазом и задыхаюсь со слезами на глазах. Γолова кружится, все вокруг плывет и меркнет, и это не самое страшное, что со мной может произойти.

Самое страшное стоит в дверях и молча за мной наблюдает.

— Ты испортила наш первый вечер! — с упреком кидает он, когда мне наконец становится легче.

— Ну прости! — меня вдруг охватывает злость. Какой-то псих портит мне и так несладкую жизнь. Он возомнил себя богом, вершителем чужих судеб, вообразив, что я его женщина. — Думал, я буду визжать от восторга?! — я не знаю, какой черт дернул меня ему перечить, наверное, я тоже свихнулась вместе с ним.