Прости и спаси

— Нет, я всего лишь констатирую факты, — допивая кофе, отвечает Виталий. — Сдал бы ты его ментам, то ему грозило бы всего лишь принудительное лечение. Убил бы сам, взял бы грех на душу. Я ничего не делал, Миронов, я всего лишь обрисовал Александру его участь и исполнил его последнюю просьбу. Александр захотел избавиться от сущности путем самоуничтожения. Мы всего лишь дали ему бензин и спички, предоставив право выбора, — и я уже не понимаю, кто из нас больше ненормальный. — Все наказаны и руки чистые. Импульсивность и жажда мести ничего хорошего не приносит, уж поверь мне, — киваю, облокачиваясь на капот и смотрю, как пожарная команда пытается потушить дом.

Весь раж проходит и меня окатывает усталостью и опустошенностью.

— Смотритель знает, что перед пожаром мы искали этот дом, да и экспертиза обнаружит, что это был не несчастный случай.

— Смотритель ничего не видел, а экспертиза…, — Виталик ухмыляется и качает головой. — В общем, не бери в голову.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я, подкуривая еще одну сигарету, травя себя никотином до тошноты.

 — Не похож ты на доброго волшебника.

— Причина есть, но я не буду ее озвучивать, — холодно проговаривает Виталий. — Как там Ника?

— Все хорошо. Я у тебя в долгу.

— Сочтемся, — отвечает Аронов, разворачивается и идет к машине. Такие люди ничего не делают просто так, и мы далеко не друзья, а я не люблю оставаться в долгу.

Меня вырубает от усталости, поэтому, прежде чем поехать к Нике, я заезжаю домой принять прохладный душ и переодеть провонявшую дымом одежду.

Затем заезжаю в кондитерскую, покупаю ее любимые сладости, потом — в цветочный за букетом декоративных роз и еду в клинику, прекрасно понимая, что цветами и сладостями наши отношения не исправишь.

Когда захожу в палату, Ника уже не спит, она сидит на кровати, кутаясь в одеяло, и смотрит в окно на первый мокрый снег. Он еще не оседает ровным слоем, не накрывает землю, а тут же тает на ещё теплой земле. Рядом с ней на специальном выдвижном столике совсем нетронутый больничный завтрак, а мое кольцо уже не на ее пальчике, а на тумбочке.

Опускаю цветы на тумбу рядом с кольцом, убираю сo столика кашу и ставлю на него коробочку с пирожными. Фигура нам теперь ни к чему, у нас теперь в приоритете животик.

Ника не реагирует, обнимает колени и продолжает смотреть в окно. Двигаю стул, садясь с ней рядом, и просто смотрю на то, как ее волосы спадают по плечам и тоненькие руки — похудела моя Лисичка, раньше ее было больше.