Прости и спаси

Я, наверное, только сейчас осознаю, что он с ней спит. Ласкает её, как меня когда — то раньше, доводя до исступления. Такой же ласковый по утрам, и немного грубый, и жесткий, когда выпьет. Ревность начинает медленно, но цепко сковывать все тело, отравляя своими ядовитыми парами настолько, что мне становится трудно дышать. Как он её называет? Что говорит в постели?! Τо же что и мне?! Хочется соскочить с места и оттащить её от Марка, цепляясь в него мёртвой хваткой, потому что он МОЙ!

И я уже не могу спокойно сидеть за столом и держать невозмутимое лицо, меня ломает и начинает трясти.

Горечь настолько сильна, что у меня сводит тело. Хочется кричать ему, что он предатель! Неважно, что прошло уже два года. Я не смогу его забыть и променять на кого — то другого даже через десять лет, он до сих пор единственный для меня. А Марк может! Вот так просто! У него новая жизнь, новая работа и новая женщина, а я грязное прошлое, к которому он теперь безразличен.

Не выдерживаю, встаю со стула и ухожу в сторону туалетов, заворачиваю в маленький темный коридор, который освещают лишь тусклые светильники и иду в конец к надписи «место для курения».

Прикуриваю сигарету, встаю возле открытого окна и выпускаю струйки дыма на улицу. Глубоко затягиваюсь и думаю о том, что, если раньше Марк увидел бы меня с сигаретой, наверное, разбил бы губы, а сейчас он сидит там с другой, а я курю, словно и не было ничего между нами. Господи, ну как же это невыносимо больно! В этот момент я опять его ненавижу, ещё больше, чем раньше, потому что он смог жить дальше, а я не могу, только надеваю маски и делаю вид, что все хорошо.

Слышу позади себя шаги, кто — то подходит совсем близко, шорох, щелчок зажигалки и в мою сторону летит облако дыма. Оборачиваюсь, думая, что загораживаю кому-то окно, и так и застываю с тлеющей сигаретой в руках. Напротив меня стоит Марк, глубоқо затягивается и выпускает очередную порцию дыма. Дыхание перехватывает, оттого что он так близко, и мы почти наедине.

— И давно ты куришь? — недовольно спрашивает, скользя взглядом по моей сигарете.

— Два года, — голос дрожит, но я демонстративно, в наглую затягиваюсь и тоже выпускаю дым ему в лицо. Марк хмыкает и осматривает меня тяжелым взглядом, от которого учащается дыхание. И тишина, нам больше нечего друг другу сказать. Да и не зачем. Я не хочу больше оправдываться, а он не захочет меня слушать.

Всё происходит неожиданно, Марк делает шаг ко мне, вырывает из пальцев сигарету и вышвыривать её вместе со своей в окно.