Прости, я тебе изменил (СИ)

. — обреченно вздохнул. Макар поднес ладонь к моему лицу, невесомо коснулся щеки, но в ту же секунду отдернул себя. — Я понимаю, ты уже никогда не будешь прежней, но я почему-то чувствую, что между нами что-то есть... Что-то еще осталось, за что еще можно бороться. Ты не можешь этого отрицать."

"Если он так решил из-за того поцелуя, то пусть не обольщается. Он же, можно сказать, набросился на меня. Я вообще не поняла, что происходит.

Внезапно тишину нарушила телефонная трель. Макар вынул свой смартфон из кармана. Нахмурив брови, принял вызов, который длился не дольше пяти секунд.

— Из больницы снова звонили? — предположила я.

— Ага, — вздохнул он тяжко. — Ничего хорошего.

— Макар, тебе надо ехать к Дмитрию Борисовичу, — наставляла я, глубоко запрятывая все свои обиды, желая его спровадить уже. — Как ты говорил, чем дольше сомневаешься, тем сложнее решиться. Уверена, ты найдешь, что сказать ему.

— Да... надо ехать, — кивнул он безрадостно, а затем вгляделся в мое лицо вопрошающе.

— Нет, Макар, — воспротивилась, я была совсем не в том настроении, чтобы ехать куда-то вместе с ним. Не после всего услышанного. — Я буду там лишней.

— Не будешь. Думаю, отец будет рад узнать, что у него есть внук.

Глава 23. Споем?

Вопреки законам логики и после столь тяжелого разговора я согласилась на уговоры Макара. Он нуждался во мне. Ему требовалась моя поддержка. Я это чувствовала, а потому отказать не могла.

К тому же счет уже шел на часы.

И если Дмитрий Борисович и впрямь будет рад узнать о такой новости... О том, что у него есть внук. Я просто не вправе лишать его такой радости.

Вот только как он отнесется к другой новости?

Не представляю, как он отреагирует, когда узнает, что его внук находился буквально у него под носом весь последний год...

Только бы он не скончался от сердечного приступа.

— Утром я сама съезжу за Глебом, а ты лучше побудь с отцом, — сидя в углубленном кресле резвого спорткара, выдвинула я встречное предложение, поскольку Макар сам хотел отправиться за сыном.

— Хорошо, — кивнул он, следуя по дороге, ведущей в город. Не стал даже спорить. — Как он провел день?

— Да нормально. Перед сном ударился в искусство и изрисовал обои в коридоре. Художник растет, — попыталась я разрядить гнетущую обстановку, но моя попытка ни к чему не привела.

— Вряд ли. Скорее профессиональный пловец, — сухим тоном обозначил он и включил радио погромче.