Прости за мою любовь

Машка ненадолго притормаживает, переводя дыхание перед тем, как дернуть дверь на себя.

На секунду нас ослепляет свет после темноты коридора, а когда зрение возвращается, мне хочется зажмуриться или ослепнуть.

В комнате собрались в основном вожатые, была пару первокурсников, которые успели подружиться со старшими более тесно, но я их не запомнила.

Я вообще плохо помню все, что происходило дальше. Как будто опять оказалась в спортивном зале, и мне по голове прилетела потолочная балка. Только вот прилетело не по голове, а в спину.

И не балка, а самый настоящий нож.

– Я обязательно это сниму на видео.

– Не просто чмок, а как надо поцелуй!

Выкрики раздаются с разных сторон. Я смутно понимаю, что они говорят, слова доносятся до меня, как через вату. Я могу лишь смотреть, как словно в замедленной съемке Нелля Абрамова и Кирилл Морозов сливаются в глубоком французском поцелуе. Как его руки скользят ей на талию, как ее руки сцепляются в замок на его шее.

Ребята считают, улюлюкают, снимают на телефоны.

Лишь мы с Машей застываем на пороге, как две непрошеные гости на свадьбе. На полу валяется стеклянная бутылка от известной марки газировки, и, наверное, этот факт должен смягчить ту боль, что я ощутила в груди.

Просто игра. Всего лишь игра.

Но то, что я чувствую, меня парализует, и я не знаю. когда отпустит. Маша что-то тихо говорит на ухо, сжав мои плечи. А я все смотрю, как любимые губы целуют другую.

Постепенно шум стихает.

Нас замечают почти все, кроме парочки в центре комнаты. В конечном счете они отрываются друг от друга. Нелля, распахнув широко голубые глаза, сразу находит меня взглядом.

Попала точно в цель. Она знала это. Я не знаю как, но она знала, что я стану свидетелем этой сцены. Все написано на ее лице. Удовлетворение – вот что там читается. Она опять выиграла. Оставила меня с носом, забрав то малое, что я не так давно получила и думала, теперь обладаю полностью. Показала мне, как будет, как только я уеду в свою Германию.

Грудь сковывает льдом. Вздохнуть не получается долго. На все время, пока длился поцелуй, я задерживаю дыхание, потому что знаю: когда он кончится, кончится и то, что было между мной и Кириллом. Было ли что-то стоящее, я не знаю и никогда теперь не узнаю. Но я верила в то, что могло быть. Что он мог меня когда-нибудь полюбить так же, как я его.

Морозов оборачивается, встречается со мной глазами.