Прости за мою любовь

Ее брат молчат. Мне, кажется, он сам не знает, что нужно сказать.

Присаживаюсь на корточки, чтобы быть одного роста с девочкой. Кирилл замирает статуей и не двигается, лишь наблюдает за моими действиями. Хмурится, но молчит. Хотела бы я знать, что сейчас творится в его голове.

Я не должна в это лезть.

Головой понимаю. А вот сердце выстукивает совсем обратное. Это не моя трагедия, но она меня коснулась. Я стала ее невольным свидетелем, хранителем тайны. В своем время поддержала Кирилла ценой общения с ним и теперь хочу сказать ободряющие слова его сестре Оле.

Иногда слова – это просто слова, а иногда, когда идут от самого сердца, они дарят надежду, счастье, свободу.

– Нету, – насупленно повторяет Оля. – Она умерла. Остались только я, папа и Кир. Так бывает. Мне объясняли. Вот есть человек, и вдруг его нет. Объясняли, что мама сейчас далеко, но она на меня смотрит. Но рядом ее все равно нет.

– Оля, – в который раз сипло говорит Кирилл.

Растерянно проводит рукой по волосам, взлохмачивая свою непослушную челку еще сильнее. В другой момент я бы залюбовалась им. Сейчас не время.

– Что? Это же правда. Теперь ее нет. Ты мне говорил. Папа говорил. Бабушка говорила. Я все понимаю. Дай телефон, а?

Морозов без возражения лезет в карман ветровки, спустя пару секунд протягивает девчонке смартфон. Та сразу снимает блокировку и ныряет в цветной мир графики, как будто не она только что перечеркнула все хорошее настроение сегодняшнего дня.

– Кирилл… – Он вскидывает на меня холодные глаза. Видно, что устал, улыбка давно сползла с его красивого лица. Это воскресное утро больше не расслабляет, не доставляет удовольствия ни мне, ни ему. – Отойдем?

Указываю на дальний угол крыльца, где темно и куда не долетают капли дождя, который никак не собирается заканчиваться.

– Оля, мы будем здесь, – предупреждает сестру Морозов и первый разворачивается, шагая в ту сторону, которую я указала.

Пока преодолеваю пару шагов до Кирилла, обдумываю, что хочу сказать. Давно хотела задать ему эти вопросы, но не решалась. Сейчас, может быть, тоже не то время и место, а может быть, как раз самое оно. Ведь другого времени и места у меня просто может не быть. Сейчас скажу, что думаю, и разрушу тот хрупкий мостик, который выстроила к Кириллу. Все или ничего.

Вот и спросила. Он хмурится еще сильнее.