Просто Маса

Господин задерживался в вагоне — перед любым выходом он обычно приводил в идеальный порядок прическу и усики, поэтому двое старых знакомцев немного поговорили.

Афанасий Степанович был потомственный придворный служитель, а стало быть, по части вежливости не уступал среднему японцу. Даже в срочном деле он прежде всего соблюдал сдержанность и правила учтивости. Спросил, удобным ли было путешествие. Маса поблагодарил. В свою очередь поинтересовался, получает ли Зюкин-сан удовлетворение от службы.

Здесь господин церемониймейстер продемонстрировал, что он все-таки не японец.

На обычный вежливый вопрос ответил с избыточной русской обстоятельностью:

— Правду сказать, не очень. Во дворце воздуху маловато, а я с годами стал чувствителен к тесноте. Капитан Эндлунг (помните его?) зовет меня на флот. Можно перевестись тем же пятым классом в морское ведомство, по интендантской части. Думаю про это. Но надобно подыскать преемника, способного исполнять все мои обязанности, а они многочисленны и разнообразны. Я распорядитель малых приемов его императорского величества и средних приемов ее императорского величества.

Я смотритель всех дворцовых попугаев, скворцов и канареек, а они капризны и болезненны. Я третейский судья в спорах и взаимных претензиях мужской прислуги. Я надзиратель за всеми двумястами тридцатью шестью часами, термометрами и барометрами большого дворца...

Он еще долго перечислял бы свои высокоответственные обязанности, но тут наконец появился Эраст Петрович. Они с Зюкиным молча обменялись поклонами, после чего Афанасий Степанович тем же тоном продолжил:

— А кроме того я от имени государя отечески попечительствую над иностранными знатными персонами, временно состоящими на российской службе.

Решаю их бытовые и прочие проблемы. Именно в этом качестве я осмелился обеспокоить вас, господин Фандорин. Если позволите, я сразу возьму быка за бока. — (Зюкин-сан любил вставлять в свою речь русские присказки, но из-за оторванности от простого народа иногда их путал. Маса и то знал, что быка берут за рога. ) — Эраст Петрович, у нас случилось чрезвычайное происшествие, требующее быстрого, а главное деликатного разбирательства. Если называть вещи своими именами — убийство. Замешаны весьма высокородные особы, вплоть до августейшего ранга, поэтому всякая ошибка, а пуще того бестактность может иметь крайне неприятные последствия для отечества и лично для его величества...

— Везите нас, куда с-собирались, а по дороге рассказывайте, — сказал Фандорин.