Простушка на одну ночь

— Значит, ты хотела этого?

Мягко провожу губами по клитору, надавливаю языком.

Скольжу ниже… Ласкаю губами припухшие складочки, подбираясь к сердцевине десерта. Намеренно сильно и жестко провожу языком, на контрасте с нежной лаской.

Бедра Шатохиной напрягаются, сомкнувшись по обе стороны от моей головы. Она непроизвольно подталкивает себя ко мне, подмахивает.

— Да… — всхлипывает. — Да!

Я отрываюсь на миг. В голове гудит, пульсация и бег крови только усиливают ощущение, как будто нахожусь в зоне высокого давления.

— Если бы я хотел поквитаться с тобой за то, что ты бросила меня как-то в отеле неудовлетворенным, лучше момента не найти, да? — спрашиваю тихо.

Шатохина покусывает губы, нежно стонет в ответ, прикрыв глаза.

— Но ты же не сделаешь так? — уточняет.

— Кто знает, кто знает… — усмехаюсь.

Давление ладони на затылок нарастает, Шатохина буквально вдавливает мой рот в развилку между бедер.

— Я тебе сделаю, — шипит она с деланной угрозой. — Я этого несколько лет ждала, мечтала… Теперь потрудись, будь так добр!

Я жестче перехватываю ее за бедра, раскрывая еще больше и чуть-чуть толкнув назад.

Лена ахает, цепляется своей ладонью за край стола. Мои губы и мой язык начинают выплясывать на ее влажной, сочной плоти. Покусывая и посасывая кончик ее клитора, чувствую разряды покалывающего удовольствия, которые я посылаю в ее тело, и они зеркалят во мне приливом крови к концу окаменевшего члена.

Я бы хотел ее всю. Разом. Во все места… Как одержимый…

Но пока занимаюсь тем, что активно работаю языком у нее между ножек, и мне это нравится.

Голова пустая, легкая, как перышко, только шум все возрастает, а ощущения множатся и дробятся.

Вылизываю интенсивнее, задыхаюсь, но не перестаю работать над ее дырочкой, лаская попеременно все, что только можно заласкать. Тараню языком податливое отверстие, она сжимается и пульсирует, готовясь выдать охеренный оргазм прямо в мой рот.

— Ты, что, такая быстрая?

— Боже, замолчи… Замолчи… Продолжай! Я не могу! Кончаю… Боже! Дааааа…

На пике Лена совсем бессовестно и шкодливо елозит мокрой промежностью по моему рту, буквально вбиваясь в него и позволяя мне таранить языком глубоко-глубоко, как только возможно!

Она течет обильно и громко-громко стонет, я жадно слизываю ее влагу, дурея от запаха, вкуса, от звука ее экстаза.

Черт побери, это вставляет сильнее, чем травка…

Поднявшись, я вытираю рот тыльной стороной ладони.