— Но они проверили одежду в корзине Бернарда на наличие остатков пороха. И ничего не нашли.
— Бернард заявил, что если бы он убил сестру и племянника, он бы избавился от своей одежды. Может быть, он так и сделал, — но если да, Мэтт не знал, как ещё объяснить окровавленные штаны, кроме того, что это в самом деле кровь Бернарда.
— Да, вот ещё что, — Рори помялся, — Наш техник нашёл в гараже Бернарда два засохших цветочных лепестка, которые совпадают с тремя найденными на месте преступления.
Мэтт просмотрел фотографии фермы.
— Но ни на одном участке нет кустарника бабочек.
— Нет. И ни на ботинках Бернарда Крайтона, ни в его машине лепестков мы не нашли.
— Он мог подцепить их где угодно, — Мэтт погладил бороду. Они понятия не имели, когда лепестки цветов упали на место преступления. Но Оскар посетил дом Бернарда всего за несколько дней до гибели. Он мог принести их и туда, и домой.
— Техники проверили всю обувь Оскара на месте преступления?
— Да, — сказал Рори, — но мы не нашли ничего ни на его ботинках, ни в его машине.
— Есть ещё новости? — спросил Мэтт.
— Пока всё. Я дам вам знать, когда будет готов анализ ДНК.
— Спасибо, Рори, — Мэтт закончил разговор, вновь полистал фотографии, остановился на тех, на которых было тело Оскара на месте преступления.
Лепестки цветов могут быть вообще ни при чём. Оскар был и на месте преступления, и в доме Бернарда. Думая об этом, Мэтт написал сообщение Тодду, который должен был проверить дома подозреваемых на наличие кустов бабочек:
Тут ему пришло письмо из полиции Скарлет-Фоллз — отчёт о смерти сына Бернарда.
Хотя Мэтту совсем не хотелось сочувствовать тем, кого он подозревал, от жалости к Бернарду его сердце готово было разорваться. Как он мог жить в том же доме, где покончил с собой его сын? Мэтт вспомнил комнату мальчика, где десятилетиями убирались, но ничего не трогали, словно это был музей памяти.
Но с другой стороны, как он мог оборвать единственную нить, связывавшую его с погибшим сыном?
Мэтт вновь открыл фото счастливой молодой семьи на паруснике.
